Роза бросает на Джинни умоляющий взгляд, но та лишь пренебрежительно откидывает волосы за плечо. Тогда она встает, в глазах блестят непролитые слезы.
Я стискиваю зубы, поскольку это не мое дело.
Риццо сжимает кулаки на столе, не сводя с нее глаз, пока она уходит. Как только она оказывается вне пределов слышимости, он поворачивается к Нику.
— Что это было, черт возьми?
— Роза порвала со мной. — Он пожимает плечами. — После этого она не может ожидать, что я буду сидеть и есть с ней. Неуважительная сука.
Риццо хватает его за воротник, глаза сужаются.
— Послушай меня, ты, русский кусок дерьма. Это у тебя нет уважения. Как насчет бесчисленного количества раз, когда ты бросал ее с тех пор, как я учусь в этой гребаной школе?
Ник отталкивает от себя его руки.
— Остынь, чувак. — Он качает головой. — Я просто не могу находиться рядом с ней прямо сейчас, ясно?
Риццо, кажется, приходит в себя и кивает, но я вижу по его глазам, что он в замешательстве.
Боюсь, что есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, когда речь заходит о защите Розы с его стороны. У него всегда такой взгляд, когда он видит ее.
Меньше всего нам в компании нужен любовный треугольник, тем более что Ник не из тех, кто умеет прощать.
Глава 22
Наталья
— Наталья, не могли бы Вы сказать мне, как проще всего получить доступ к селезенке?
Профессор Ниткин произносит мое имя, выводя меня из оцепенения, и я прочищаю горло, выигрывая время. Селезенка.
— С левой стороны, примерно на три дюйма ниже подмышки.
Ниткин одобрительно кивает.
— Именно.
Он отходит в другой конец класса, продолжая бубнить что-то о частях тела.
Ева толкает меня локтем.
— Ты в порядке?
Я бросаю на нее взгляд.
— Да, почему не должна быть?
Она пожимает плечами.
— Ты выглядишь немного рассеянной, вот и все.
Я сглатываю комок, потому что это правда. Прошло уже три дня с тех пор, как мы вернулись в академию, а Элиас едва взглянул на меня. Он не сказал ни слова, и это заставляет меня нервничать.
Сейчас он сидит позади меня в классе, и я не могу заставить себя взглянуть в его сторону. Он вошел и сел без единого слова или насмешки — никаких глупых комментариев или швыряния в меня вещами. Это не то, чего я привыкла ожидать, и это нервирует меня больше, чем что-либо другое.
Камилла сидит по другую сторону от меня и почти не разговаривает, уставившись на профессора Ниткина. Она странно тихая, даже если мы находимся на уроке анатомии, и разговоры могут привести к серьезным неприятностям. Обычно это не мешает ей болтать без умолку.
— Что ты делаешь после урока? — Спрашиваю я ее, зная, что у нас обеих будет свободное время.
Она смотрит на меня и пожимает плечами.
— Не уверена, а что?
— У меня дальше окно, подумала, мы могли бы поболтать где-то.
Она кивает.
— Конечно.
— Гурин, — рычит Ниткин, отчего я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. — Я скажу, чем вы займетесь на следующем уроке, и это — наказание.
Я тяжело сглатываю, встречаясь взглядом с нашим профессором.
— Мне очень жаль, сэр.
— Сожаление не отменит этого. Вы двое останетесь здесь.
Я слышу, как Элиас посмеивается со своими друзьями позади меня, и это привлекает внимание профессора.
— И ты можешь присоединиться к ним, Моралес.
— Сэр?
— Ты меня слышал. Вы все трое останетесь после урока.
Он переходит на другую сторону аудитории, продолжая читать лекцию.
— Большое спасибо, Гурин, — говорит Элиас, бросая в меня бумажный шарик.
Я смотрю на него, внутри бушуют противоречивые эмоции. Часть меня была обеспокоена тем, что Элиас предпримет дальше, но теперь я не уверена, что он задумал.
Вместо того, чтобы возразить, я концентрирую свое внимание на профессоре и пытаюсь до конца часа держаться подальше от неприятностей. На меня не похоже оставаться для наказания после занятий. Обычно я знаю, когда болтовня на уроке Ниткина может сойти с рук, а когда нет.
Когда все встают, чтобы уйти, мы с Камиллой остаемся сидеть.
Ниткин поначалу игнорирует нас, пока все остальные не уходят.
Я чувствую, как взгляд Элиаса прожигает дыру в моей спине, и мне становится не по себе. Камилла наклоняется ближе.
— Не могу поверить, что нас задержали.
Я бросаю на нее извиняющийся взгляд.
— Прости.
Щелчок линейки по столу передо мной заставляет нас выпрыгнуть из кожи.
— Вы двое, похоже, так и не усвоили урок, да? — Спрашивает Ниткин, его карие глаза такие холодные, каких я никогда не видела. Они несколько раз перемещаются между мной и Камиллой, в конце концов задерживаясь на Камилле.