— Ты — нет. А вот твой муж и в большую политику собрался.
Удивленно моргаю. Конечно, Билецкий никогда бы не поделился своими планами, но вдруг стало обидно. Он даже слова не сказал.
Значит, он воспользуется связями моего отца, чтобы, вероятней всего, забраться наверх. В этом была их сделка?
— Ты что, не знала?
— Нет, Кать, я не знала.
Сжато отвечаю. Опускаю глаза в пол.
Юрковская тяжело вздыхает и продолжает:
— Ладно, Юль, я тебя поняла. Ты как вообще? Согласна?
— Я могу узнать, кто этот человек?
— Я же сказала, что не знаю, и не думаю, что когда-то узнаю. Понимаю, что тебе нужно время, но не затягивай, хорошо?
Глава 8
Нервно наматываю круги по городу. В ушах звенит, а в глазах расплывается. Ноги устали от высокого каблука. И зачем только напялила эти неудобные ботинки?
Чувствую себя грязной. Отвращение к самой себе застревает в горле. Чувствую, как оно разливается горьким привкусом во рту, как душит и не отпускает.
Неужели я могу поступить так подло? Я знаю, что нет.
Потому что, после такой мести я сама не выживу. Он меня прикончит.
Опускаю взгляд, слезы собираются. Сердце бьется о ребра.
Это не то, чего я хотела. Совершенно не то. Я лишь хотела напугать мужа, надеясь, что он быстро поймет ситуацию и больше не захочет иметь со мной дел. Но то, что предлагает Катя... сколько людей я могу уничтожить?
Тошнит еще сильнее. Сжимаю кулаки до боли.
Мне нужно позвонить и все рассказать. Я знаю, Билецкий справится с проблемой, успеет что-то сделать до того, как неизвестный мне человек доберется до моего мужа и моей семьи.
Достаю телефон, но руки дрожат так сильно, что кажется, будто хватаю тот самый кислород, которого мне так не хватает. Нервно потираю руки, пытаясь успокоиться. Время течет так медленно... каждая секунда кажется вечностью.
Еле набираю номер. Ну же... возьми трубку, пожалуйста.
Нет. Ничего. Абонент не отвечает.
Снова нажимаю номер Захара. Глаза затуманиваются слезами, и я едва вижу экран. Он должен ответить, просто должен.
Тишина.
Не знаю, сколько я еще так просидела. Только в такси осознаю, что безумно замерзла. Обнимаю себя руками, пытаясь согреться.
В очередной раз пытаюсь отбросить эмоции. Они сейчас не нужны. Я должна с ним поговорить. И неважно, что будет дальше.
Да что от меня останется, если я уступлю своим последним принципыпам? Я же не глупая, я прекрасно понимаю, что мой муж и отец будут раздавлены, а с ними пострадает не только вся моя семья, но и люди, которые от них зависят.
Подъезжаю к офису и мысленно считаю секунды до атомного взрыва. Меня начинает трясти. Ноги как ватные, не могу сделать и шага. Он, наверное, взорвется, как только услышит. Выгонит прочь на глазах у всех. Но мне плевать. Какая разница?
Как я и думала, к мужу меня пустили не сразу. Сначала несколько унизительных сцен, больше похожих на допрос. А потом звонок к помощнику. Он, кажется, даже не поверил сначала. Конечно, это неудивительно. Мы мало куда выходили вместе. Казалось, мужчина делал все возможное, чтобы все вокруг забыли обо мне.
Меня завели в какой-то полупустой кабинет и сказали, что как только Захар Александрович будет свободен, то сразу придет.
Через час терпение лопнуло. Ожидание казалось невыносимым, но мужчина даже не думал прекратить пытки. Внутри холод липкими щупальцами обвивал каждый орган. Я дрожала, словно голая на морозе.
Время шло. Эмоции набирали обороты с бешеной скоростью, выстреливая контрольный в голову. Я же попросила передать, что это срочно. Просила поговорить со мной как можно скорее. Мне же это действительно необходимо. Я ведь не для себя стараюсь!
Прикрываю глаза и снова опускаюсь на диван. Обида душит.
Сама не заметила, как снова провалилась в сон, но на этот раз темнота казалась спасительно успокаивающей.
Просыпаюсь от резкого шума. В глазах темно, сердце громко бьется. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я.
Захар стоит у двери, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить на ноги. Молчание звенит в воздухе. Он, в отличие от меня, выглядит абсолютно спокойным. Отчаянное желание причинить хоть часть той самой боли, которую он приносит мне, напугало сильнее того, что может произойти.