— Захар, что-то случилось? — наконец-то выдавливаю из себя. — Я что-то не так сделала? — к концу фразы голос скатывается до шепота.
Молчит, только взгляд становится более острым, напряженным. На дне темных омутов, кажется, есть ответ, но я не могу его уловить.
— Захар, ну скажи же хоть что-то…
Голос дрожит, срывается. Больше всего на свете не хочу выглядеть перед ним жалкой и глупой, но, видимо, не получится. Пячусь назад, упираюсь спиной в изголовье кровати.
— Случилось. Наш брак, Юля… случился.
Что? Может, ослышалась?
— Я не понимаю… Ты пьян? Черт. Не думала, что наша брачная ночь пройдет так.
— А о чем ты думала, Юля?
Мотаю головой. Щеки снова предательски обжигает румянец. Тяжело вздыхаю и подтягиваю ноги к груди.
— Это всего лишь выгодная сделка между мной и твоим отцом. Ты согласилась. Я согласился. Но между нами ничего нет и не будет. Мы оба продолжим жить своей жизнью.
Каждое слово как удар. Я смотрю на него, не могу взгляд оторвать от его красивого лица и не верю в то, что это происходит на самом деле.
— Ты серьезно?
Билецкий носком начищенной туфли пинает на полу лепестки роз. Скептически оглядывает номер, словно вошел секунду назад и видит его впервые. Прячет руки в карманы, холодно произносит:
— Серьезно, Юля. Мы будем жить под одной крышей, но у каждого будет своя жизнь. Таков был первоначальный план, не так ли? Не суй нос в мои дела, и мы сможем сосуществовать вместе.
Я все еще не понимаю, что происходит. Слова мужа не укладывается в голове. О чем он вообще говорит? Какой план? Секунды тянутся вечность. Сердце бьется в бешеном ритме, дыхание сбивается.
Билецкий ловит мой взгляд и кривится. Держит паузу.
— Значит, твой отец тебя наебал. Не дал тебе полного расклада ситуации.
Даже не знаю, кому предназначалась эта фраза — мне или ему же? Он хмурит брови, я тону в отчаянии. Делаю глубокий вдох. Меня сейчас просто стошнит.
Он стягивает с шеи галстук, бросает на пол.
— Ты о чем вообще? Я думала, что у нас будет настоящая семья.
— Неправильно думала, принцесса.
Билецкий разворачивается и направляется к выходу.
— Захар, ты куда? Не уходи, не оставляй меня так.
— Успокойся, Юля. Я не любитель подобных сцен. Ты же умная девочка, правда?
— Не смей меня так бросать, слышишь? — я спрыгиваю с кровати и направляюсь к нему. — Я тебе…
— Ты мне что, Юля?
Я пытаюсь найти слова, но не могу. В горле ком. Он делает шаг вперёд, и я невольно сжимаюсь. Это не тот человек, которого я знала. Это кто-то другой — жестокий, холодный.
— Я тебе жена.
— Жена, — нагло усмехается. — Не выходи до утра из номера и не смей устраивать папочке истерики. Я с ним сам разберусь. Ты получила, что хотела, он тоже. Что будет дальше, уже не мои проблемы.
Он открывает дверь и выходит, не оглядываясь. Дверь закрывается с глухим стуком. Я соскальзываю на пол, из глаз брызгают слезы.
Я снимаю с себя нелепое и слишком откровенное нижнее белье, которое скорее опозорило меня, чем выставило в выгодном свете.
Остаюсь посреди номера совершенно обнаженная.
С каким-то садизмом и холодной решимостью тру лицо, пытаясь смыть свадебный макияж, но он, мать твою, водостойкий, просто так, сука, не смыть.
Голова болит от шпилек и излишне тугой прически.
Дергаю одну за другой, грудь разрывает от рыданий.
Становлюсь под душ, стараюсь не думать о том, что только что произошло между мной и Билецким, еще наивно верю в то, что он проспится, поймет, что наделал, и пожалеет о своих словах.
Точно, так и будет!
Подбадриваю себя, заматываюсь в мягкое белое полотенце и выхожу из ванной комнаты, в которой, кажется, провела минимум час.
Свечи уже догорели. При виде большой кровати, усыпанной лепестками роз, к горлу подступает горечь, слезы текут новым потоком. Рядом свадебное платье, фата, мое белье.
В гневе и отчаянии собираю все это и пытаюсь затолкать в мусорную корзину. Но платье слишком объемное, не влезает. Поэтому просто бросаю его на пол, словно ненужный мусор, во что оно, собственно, и превратилось. Как и мои чувства к Захару. И наш брак…