Але наклоняется и оставляет поцелуй на ребрах Рори, прямо там, где шрам скрывается под шелком. В ответ она прикасается к неровному шраму на его челюсти, и на мгновение кажется, что мир вокруг них застывает.
Merda, почему я вдруг становлюсь таким эмоциональным? Запихивая чувства обратно, я изображаю свою типичную ухмылку и делаю еще глоток.
На Рори также надет самый большой камень, который я когда-либо видел, кроме грузовика Brinks, изумрудное кольцо переливается каждый раз, когда она машет рукой, рассказывая историю Изабелле. Девочки помогают Рори и Але спланировать их ‘настоящую свадьбу’, несмотря на раздражение Серены из-за того, что они украли ее славу.
На другом конце комнаты Серена пытается удержать Антонио от поединка по армрестлингу с Рафом, который притворяется невозмутимым, одновременно разминаясь, просто чтобы позлить своего брата. Изабелла устраивается на коленях Рафа, закатывая глаза и делая глоток из его напитка, в то время как Алисия стоит за стойкой бара, взбивая коктейль, как будто это место принадлежит ей — потому что, ну, в общем, так и есть.
Это хаос, но это наш хаос.
Алессандро ловит мой взгляд и поднимает свой бокал. Я поднимаю свой в ответ, и на мгновение между нами возникает просто молчаливое признание. Мы сделали это. Мы выжили. Мы оба выбрались из тьмы и огня, и мы все еще здесь.
Он наклоняется, чтобы сказать что-то на ухо Рори, и она смеется, подставляя лицо для поцелуя. Он дарит ей его так, как будто нет никого другого в мире. Король и его королева, во всех смыслах этого слова.
— Ты что, задумался, Мэтти? — Голос Серены прерывает мои мысли, когда она неторопливо подходит, на ее губах играет ухмылка. — Или просто прикидываешь, какую бедную женщину травмировать следующей?
— Отвали, Сир, — ворчу я, потягивая свой напиток. — У меня есть минутка.
— Со своими чувствами? — Вмешивается Изабелла, появляясь рядом с Сереной с обманчиво милой улыбкой.
— С виски, — поправляю я, поднимая стакан.
Раф появляется позади Изабеллы, целуя ее в висок. — Не позволяй ему одурачить себя. В душе Маттео романтик.
— Заткнись, Раф, — бормочу я, но в уголках моих губ появляется усмешка.
— Ты идешь танцевать или так и будешь стоять там, как придурок? — Серена выгибает бровь.
— Я не танцую без еще нескольких бокалов.
— Ты сделаешь это сегодня вечером, — Кричит из-за стойки Алисия, наливая себе рюмку, прежде чем опрокинуть ее, как маленькая угроза, которой она и является. — Никто не может сбежать из танцевального круга кузеном, Мэтти.
— Испытай меня, — говорю я, но они уже тащат меня к танцполу.
Я сопротивляюсь в общей сложности секунд десять, прежде чем Изабелла выхватывает напиток у меня из рук, а Серена берет меня под руку. Раф и Антонио присоединяются, таща за собой Алисию, и внезапно мы все оказываемся посреди зала, окруженные музыкой и грохотом Velvet Vault.
Алессандро и Рори присоединяются, и Але притягивает свою жену ближе, драматично наклоняя ее, прежде чем закружить, заставляя ее разразиться смехом, который озаряет всю комнату. Ее волосы разметались веером, а глаза ловят его взгляд, как будто он единственный мужчина на земле.
— Dio, они отвратительно влюблены, — бормочет Серена, но улыбается, прислоняясь спиной к Антонио, который целует ее в волосы.
— Это лучше, чем быть отвратительно несчастными, — указывает Белла, ухмыляясь, когда Раф кружит ее, затем взвизгивает, прежде чем разразиться смехом.
Я наблюдаю за ними всеми, чувствуя, как в моей груди разливается что-то теплое, чего я давно себе не позволял.
Дом.
Вот что это такое. Вот они какие. Громкие, властные, иногда неуправляемые, но они мои. Моя семья.
Алессандро замечает, что я наблюдаю, и приподнимает брови, одними губами говоря. — Ты в порядке?
И на этот раз я могу ответить честно. Я киваю, поднимая пальцы в полуприветствии.
— Эй, Мэтти! — Зовет Рори, запыхавшаяся и сияющая, когда она наклоняется к Але. — Твоя очередь!
— Ни за что, — говорю я, ухмыляясь, но не могу удержаться от смеха, который вырывается, когда Серена и Алисия начинают скандировать мое имя, остальные присоединяются.
— Мат-те-о! Мат-те-о!
Я закатываю глаза, но сдаюсь, выхожу в круг, где все разражаются радостными криками. Рори присвистывает, и Але обнимает ее за плечи, целуя в щеку, пока они смотрят, как меня втягивают в нелепый танцевальный баттл кузенов, на который я не подписывался.
И на мгновение, когда я позволяю смеху и музыке захлестнуть меня, я понимаю, что, возможно, только возможно, для меня тоже найдется место чему-то подобному. Когда-нибудь.
Но это проблема завтрашнего дня.
Сегодня вечером я поднимаю руки, позволяю кузенам кричать и танцую как дурак посреди семьи, которая всегда прикроет мою спину.
Потому что если я чему-то и научился у Але и Рори, так это тому, что даже в нашем темном мире любовь может найти тебя. Даже если ей придется изо всех сил бороться, чтобы добраться туда.
И когда это произойдет, ты держишься за нее всеми силами.
Я бы хотел, чтобы Рори появилась в нашей жизни раньше, потому что, возможно, тогда я бы не отпустил Кэт. И рядом со мной была бы моя собственная маленькая пылкая ирландка.
Но тогда я был молод и глуп, и я ушел от первой женщины, которую по-настоящему полюбил.
Когда Алисию вытаскивают в середину круга, я осторожно отступаю, затем растворяюсь в толпе. Лавируя между клубком извивающихся тел, я возвращаюсь к своему напитку в баре. Бочонок мечты от Redbreast. Супердорогий коллекционный ирландский виски, который Але специально импортировал для своих лучших клиентов. А именно для меня.
По мере того, как я потягиваю приятный ликер, грохочущие басы становятся все глуше, и мои мысли уносятся в прошлое. К моей собственной огненно-рыжей особе и тому лету на Сицилии, которое я никогда не забуду.
Сицилийское солнце безжалостно обжигает мои плечи, когда я бросаю сдувшийся футбольный мяч в голову Энцо, игнорируя его драматический вопль, когда он отскакивает от него и приземляется на песок.
— Прекрати кидаться в меня дерьмом, Мэтти, — скулит он, прикрывая глаза рукой и растягиваясь на полотенце. — Мы в отпуске.
— Это не каникулы, если ты весь день лежишь в горизонтальном положении, — Я ухмыляюсь в ответ. Я оглядываю переполненный пляж, выискивая что-нибудь, нет, кого-нибудь, поинтереснее жалоб Энцо.
И вот тогда я вижу ее.
Стоя на берегу, вода обвивает ее лодыжки. Рыжевато-русые волосы, похожие на огонь с медом, отражают солнце, когда она заправляет их за ухо. Кожа, порозовевшая от солнца. Ноги, которые не теряют форму несколько дней. Темно-синее бикини под обрезанными джинсовыми шортами, тонкая серебряная цепочка на шее, отражающая свет.
Но именно ее глаза завораживают меня даже с такого расстояния. Синие, как Средиземное море, и такие же бесконечные.
Она смеется над чем-то, что говорит темноволосая подруга, но в этом есть нерешительность, осторожность в том, как ее руки скрещены на животе, как будто она удерживает себя на месте.
Моя.
— Эй, Энцо, — говорю я, сбивая песок с его икры. — Ты видишь ее?
Он прищуривается. — Кто, рыжая? Удачи, братан.
Рыжая? В его душе нет поэзии.
Я беру бутылку "Сан-Пеллигрино", делаю глоток и бросаю обратно на полотенце. Затем я двигаюсь, огибая загорающих, переступая через песчаные замки, полностью сосредоточившись на девушке с огненными волосами и настороженностью в глазах.