Мы были одни на небольшом тракте. И ведь он прав. Пора ехать и желательно поскорее.
— Хорошо! – согласилась я. – Но как остановимся, разговор продолжится.
Вот только Лартэн, видимо, так не считал. Лишь фыркнул и усмехнулся. А после сжал бока своего коня и вырвался вперед. Эйдар же нахмурился и тоже сжал бока Белогривого. Я же, как обычно, осталась позади.
Ох-х, чувствую, веселая предстоит поездочка. Но я все равно рада! Это куда лучше, нежели в академии на занятиях просиживать!
Вот только совсем скоро адептка таньэнской академии начала зевать. Мы ехали в тишине по главному тракту довольно долго, еще несколько часов назад покинув стены столицы. И что самое удивительное, ни одной из команд мы не видели. Меня немного настораживал тот факт, что только мы выбрали ехать по главной дороге. Но отчего-то я верила Эйдару.
— Элли, ты устала? – неожиданно нарушил эту угнетающую тишину Эйдар.
Лартэн конечно тоже не удержался от снисходительно-язвительного замечания:
— Что так быстро? Не только резерв низок, но и физически слаба? Неудачница.
— Знаешь что, «умник», молчал бы лучше! – как же бесит. – И ничего я не устала!
Да. Врала. Помимо того, что меня клонило в сон (последние ночи я спала очень мало), так еще и спина на пару с копчиком легкой, однако, очень неприятной болью напоминали, что хозяйка давно не ездила на лошади.
Эйдар хоть и слышал мои мысли, ничего не сказал. Достал карту, зажег огонек и углубился в нее. Мы же с Лартэном молчали. А иногда я бросала в его сторону злые взгляды, пока случайно не встретилась с его. Темно-синие глаза. Они смотрели совсем не зло, а скорее – раздраженно. Или даже недовольно?
Понимаю. Привал еще рано делать. И потому молчу. Не жалуюсь. Вот только Эйдар знает правду. Закончив с картой, он вынес свой "жестокий" вердикт:
— Через тридцать пять кринов20 будет небольшой поселок, пожалуй, там и остановимся.
##20. Крин – измерительная мера в Эйтании, равна километру.
— Я еще совсем не устала! – упрямо возразила, но однокурсник не стал слушать. Лартэн на удивление его поддержал, отчего я не удержалась и высокомерно уточнила:
— Наш мальчик устал? Спатки захотел?
— Нет. Просто девочку пожалел. Мелкую врунишку отчетливо выдает согнутая спина и ерзанье на сиденье.
Хэрд! Прав, зараза!
— И что? – я все равно не собиралась сдаваться. – Ты вон тоже сидишь, словно дед! Кто вообще тебя так учил ездить? Ты ведь из знатного рода! Почему спина не прямая? А колени? Ты даже ноги согнул не так!
— А ты все это в темноте рассмотрела?
— Угомонитесь! – строго приказал Эйдар. — Сейчас ночь. Вы хотите привлечь лишнее внимание? Мы все устали, потому стоит остановиться. Едем уже достаточно давно. Помимо нас также стоит отдохнуть коням. И это уже не говоря об опасности. В такое время ехать глупо.
— Согласен, — легонько кивнул Лартэн. — Вот только кто ночью захочет принять к себе в дом троих путешественников?
— Покажем выданные ректором бумаги. Как узнают, что перед ними маги – тут же с почестями примут!
— Элли, это, конечно же, прекрасные мечты… — медленно проговорил блондин. – Но не забывай: простые люди недолюбливают магов. Не все жители Эйтании склоняют перед силой голову. Многие из них считают дар к магии — проклятием.
— Да, но эта деревушка недалеко от столицы, а значит там образованные люди! И сами же, как чуть что, просят прислать мага! Нечисть напала — позовите мага! Дожди не льют — позовите мага! И так со всем!
— Вот и увидим. Поверь, Элли, я бы очень хотел, чтобы твои слова оказались верными!
Увы, прав оказался именно Эйдар. И как же не люблю такие ситуации. Благо Эйдар не стал заявлять: «А ведь я говорил!». Ведь я в подобных ситуациях не упускала случая ткнуть носом.
В деревне оказалась темень беспросветная. Даже наши светлячки не сильно спасали положение. И ставни, и ворота везде закрыты. Куда идти?
— Смотрите! Там свет!
Мы с Эйдаром одновременно обернулись в сторону, куда показал Лартэн. И действительно, в дальнем домике горел свет.
Подъехали. Спешились. С ужасным скрипом открыли калитку и, поведя за собой под уздцы коней, аккуратно прошли к дому. Однако хвост моей Маньки все равно задел цветы, растущие у самой тропинки. Попыталась поправить, но сделала только хуже и откинула подальше сломанные стебельки с бутонами.
Постучала в деревянную дверь. Тишина. Вновь постучала. Снова никто не ответил. За окном раздалась ругань и послышался звон разбитой посуды. А через мгновение нам открыл дверь здоровый мужик. Немного подвыпивший, с темно-синим наливающимся фингалом под правым глазом.