– Где Тарин? – спрашиваю я. Странно, что она ушла, не попытавшись меня разбудить.
– Она же обещала не помогать тебе, помнишь? – Золотистые пряди Валериана свешиваются над моим глазом. Как обычно, он одет в красное, причем такого глубокого оттенка, что на первый взгляд может показаться черным. – Если не словом, то делом.
Ну разумеется. Как же я забыла.
С усилием сажусь и замечаю синяк на голени. Сколько же я проспала? Отряхиваю пыль с туники и брюк.
– Что тебе надо?
– Ты меня огорчила, – с лукавой ухмылкой говорит он. – Обещала обставить Кардана, но так ничего и не сделала, только дуешься после того маленького розыгрыша.
Машинально сжимаю рукоять ножа.
Валериан достает из кармана мои бусы с ягодами рябины и скалится. Должно быть срезал, когда я уснула.
Мне становится не по себе при мысли, что он был так близко и мог не только срезать бусы, но и порезать кожу.
– А теперь ты будешь делать то, что я скажу. – Я практически ощущаю в воздухе запах чар. – Позови Кардана. Скажи, что он победил. А потом спрыгни с башни. В конце концов родиться смертным – это почти то же самое, что родиться уже мертвым.
Жестокость приказа, решимость без колебаний переступить последнюю черту шокируют меня. А ведь случись это несколько месяцев назад, и я бы не смогла противиться магии. Я бы подчинилась, признала себя побежденной и спрыгнула с башни. Я погибла бы сегодня, если бы не та сделка с Даином.
Возможно, Валериан планировал мое убийство с того дня, когда пытался задушить. Помню, как горели его глаза, помню, с каким интересом он наблюдал, как я задыхаюсь. Тарин предупреждала, что я доиграюсь до смерти, а я хвастала, что, мол, готова ко всему. Нет, не готова.
– Пожалуй, воспользуюсь ступеньками, – говорю я Валериану, изо всех сил стараясь не показать, как потрясли меня его слова. И с безразличным видом, словно все происходящее совершенно естественно, иду мимо него.
Секунду-другую он смотрит на меня растерянно, но быстро трансформирует растерянность в ярость и встает у меня на пути, не пропуская к выходу.
– Я приказал тебе. Почему ты не подчиняешься?
Смотрю ему в глаза и заставляю себя улыбнуться.
– Ты дважды имел преимущество передо мной и дважды не смог им воспользоваться. Попробуй еще раз – удачи.
– Ты – ничтожество! – кричит он в бешенстве, брызгая слюной. – Вы, смертные особи, только притворяетесь такими стойкими. На самом деле вся ваша жизнь – одна долгая игра в самообман. Если бы не ваша способность врать, вы бы все перерезали себе горло, чтобы положить конец страданиям.
Меня цепляет слово «особи», само его представление о нас как о чем-то совершенно ином, вроде муравьев, собак или оленей. Не знаю, прав он или нет, но мне это не нравится.
– Не могу сказать, что так уж страдаю сейчас. – Главное – не показать, что мне страшно.
Он презрительно кривит рот.
– Какое у вас может быть счастье? Совокупляться да рожать? Ты сошла бы с ума, если бы приняла правду о себе. Ты – пустое место. Тебя все равно что нет. Твоя единственная цель – наплодить как можно больше себе подобных и умереть бессмысленной и мучительной смертью.
Снова смотрю ему в глаза.
– И?
Валериан как будто застигнут врасплох, хотя злобная ухмылка так и осталась на его лице.
– Да. Да. Конечно. Я умру. А еще я большая лгунья. И что с того?
Он толкает меня. Прижимает к стене.
– Признай, что ты проиграла.
Пытаюсь вывернуться, но Валериан не дает – схватил за горло и сжимает пальцы, так что дышать все труднее.
– Я могу убить тебя прямо сейчас. И тебя все забудут, как если бы ты и не родилась.
Сомневаться в его намерениях не приходится, угроза вполне реальна.
Уже задыхаясь, достаю из кармашка нож и бью ему в бок. Прямо между ребрами. Будь лезвие подлиннее, оно проткнуло бы легкое.
Его зрачки моментально расширяются от шока. Хватка ослабевает. Я знаю, что сказал бы Мадок – поверни лезвие вверх и дави. Бей в артерию. Целься в сердце. Но если я это сделаю, то убью одного из привилегированных сынов Фейри. Невозможно даже представить, каким будет наказание.
«Ты не убийца».
Отталкиваю Валериана, высвобождаю нож и выбегаю из комнаты. Окровавленный нож прячу в карман. Быстро, стуча каблуками по каменным ступенькам, спускаюсь по лестнице. Оглянувшись, вижу: он стоит на коленях и зажимает ладонью рану, чтобы остановить кровь. При этом еще и шипит от боли. Ах да, мой нож – холодное железо, а оно для фейри очень опасно.
Хорошо, что ношу с собой, вот и пригодилось.
Сворачиваю за угол и едва не сталкиваюсь с Тарин.