С этими словами она демонстрирует гостям свой идеальный маникюр — короткие ногти, выкрашенные в красный цвет.
— М-м-м, вы великолепно готовите, Анаит Гамлетовна. — Отец Зары, Ваан Артурович, показательно ведет носом и отправляет в рот крошечных размеров равиоль с грибами и мясом.
— Знаете ли, Зарочке нельзя готовить… — Каролина Альбертовна кривит губы. — У Зарочки аллергия…
— На что? — интересуется мать.
— Так на воду, — разводит руками Каролина Альбертовна. — Чуть повозится, и сразу кожа краснеет.
— На то давно изобретены перчатки, — докладывает мать. — Надел, и никакой аллергии, у меня у самой кожа на руках…
— Так у нее на латекс аллергия тоже, — с виноватой улыбкой отвечает Каролина Альбертовна.
— Аллергия на латекс? — хлопает ресницами мать. — А как же она попу младенцу подтирать собралась?
— Зачем про попы за столом, мам? — кривит нос Сирануш. — Других тем для разговора нет, что ли?
— Ой, как будто у тебя попы нет, — махнула рукой мать. — Так чем же Зара занимается? Должна же она чем-то заниматься…
— Я же вот только что про преподавателя в университете рассказывала, — охнула Каролина Альбертовна. — Зарочка до сих пор отходит…
— Сколько лет она у вас отходит? — хлопает накладными ресницами мать. — Зарочке ведь двадцать пять уже…
— Некоторым женщинам для того, чтобы радовать домашних, достаточно просто быть, — вдруг заявляет отец Зары. — А кому попу подтереть младенцу, найти несложно. Няни есть, в конце концов. И повара…
— Да, да, конечно, — кивает моя мать с приклеенной улыбкой.
Знатно ее перекашивает от информации про аллергию на воду и латекс.
Тут, конечно, задето личное…
Отец давно может позволить себе нанять любую прислугу в дом. И учитывая, что коттедж большой, здесь трудится несколько горничных, домработница. Но кухню мать воспринимает как личное царство, и туда никакой прислуге нельзя, как и домашним. Там она творит свои шедевры, а мы обязаны ее восхвалять. Как-то так.
Видимо, она в своих мечтах нарисовала мне похожую на нее жену.
Забавно, что Катя как раз отвечала этим ее стандартам, ведь постоянно что-то для меня готовила, причем делала это вкусно. Но матери не нравилась все равно. И я нередко получал выговоры на тему — если не может готовить, пусть не пытается.
Вот пусть мать теперь получит в невестки девушку, которая и вправду не захочет пытаться.
К слову, мне фиолетово, может ли Зара готовить и как она ведет хозяйство. Голос ведь у нее есть, сможет объяснить домработнице, что к чему.
Зато у меня дети будут.
Будут дети и не будет Кати…
В груди нехорошо екает, когда вспоминаю, что я ведь даже не знаю, где она сейчас.
Издевательство какое-то…
— А все-таки, разве няня будет с вами двадцать четыре часа? — не успокаивается мать. — Надо как-то лечить аллергию, чтобы Зара могла сама ухаживать за ребенком. Есть же средства…
— Мам, разберемся, — отрезаю сердито.
Но когда мать реагировала на мои сердитые фразы?
Она самозабвенно продолжает спор на тему нянь.
В общем, разговоры за столом обалдеть какие интересные. До зевоты просто.
Ссылаюсь на важный телефонный звонок, и выхожу на пару минут на улицу, подышать воздухом.
Хочется хоть немного отдохнуть от семейного ужина.
Выхожу на веранду, вдыхаю пропитанный жасмином теплый воздух августовского вечера. Куст жасмина как раз растет неподалеку и источает яркий аромат.
По привычке лезу в телефон.
Открываю телеграм проверить сообщения. Вдруг произошло чудо, Катерина усовестилась да хоть что-то мне написала. Но фигу мне с маслом, а не ее сообщения.
Неожиданно всплывает новый пост в одном из местных каналов новостей. Название кричащее: «Держи жену дома, а то убьют».
Меня аж передергивает от такого названия.
Автоматом нажимаю на просмотр.
Погружаюсь в прочтение статьи о серии случаев пропажи молодых замужних женщин, преимущественно блондинок.
«Ушла за хлебом и не вернулась».
«Задержалась с работы и исчезла с концами».