А вот это уже интересно.
Мне осточертело жить с родителями.
— Думаю, это хорошая идея, я перееду первым, обживусь там, все обустрою. А потом уж после свадьбы можно невесту в дом.
— Папа разрешил мне переехать сразу к тебе, — тихим шепотом говорит Зара.
Обалдеть, блин.
Щедрое предложение.
Глава 13. Соленые огурцы
Катя
Я притаскиваю в свой новый дом несколько пакетов продуктов из супермаркета.
Ругаюсь про себя, увидев, что на лестничной клетке до сих пор дико грязно. И вроде бы закончили вчера в соседней квартире с выносом строительного мусора, а никто так и не прибрал. Как так?
Торможу у новой черной двери, которая теперь стоит на страже моей квартиры. Нажимаю на звонок, в надежде, что его починили.
Мама там, она открывает дверь, охает, увидев, сколько всего я принесла с собой.
Аккуратно снимаю босоножки, ставлю у самого коврика, чтобы не натоптать в чистой прихожей, которую мама явно недавно вымыла.
— Пойдем чай пить, — приглашаю ее. — Я пирожных купила.
И шоколадки.
И печеньки.
И зефирки.
И даже соленые огурцы, три банки. Что-то так захотелось, ужас просто.
Мама оказывается рада возможности поговорить со мной. Подхватывает один из моих пакетов, идет на кухню.
— Я тебе там как раз заварила ромашковый чай, от нервов, тебе пригодится.
Захожу на кухню.
Тут и вправду витает аромат ромашки, а заодно и моющих средств. Мама оторвалась по полной, кухня буквально вылизана.
— Ты и тут прибралась? Спасибо тебе, — тяну я с чувством. — Большое человеческое спасибо.
— Да не за что, — машет рукой мама. — Я тебе еще суп сварила, в холодильнике стоит. С индюшачьей шейкой, как ты раньше любила… До того, как сошлась со своим троглодитом, любителем деликатесов. Ему-то простых блюд не надо, все самое лучшее подавай, барин, видите ли…
Ну началось.
Раз мама открыла варежку, ее уже не закрыть.
И все же делаю слабую попытку сдержать лавину ее негодования по поводу моего совсем не умного выбора спутника жизни:
— Мамочка, пожалуйста, не пили меня сегодня, ладно? Никаких моральных сил…
Говорю это и плюхаюсь на табуретку, что стоит возле стола.
Мама внимательно ко мне присматривается.
А видок у меня еще тот…
Нет, нет, внешне все прилично. Белая блузка, юбка, прическа даже не растрепалась. Но помаду я всю съела, губы искусала, за малым не начала грызть ногти. А в душе такой раздрай…
Наверное, мама видит, что держусь из последних сил, потому что вдруг говорит:
— Да не буду я тебя пилить… Че тебя пилить-то… Тронь, и сломаешься. А тебе сильной надо быть!
Сильной надо, факт.
Я сегодня целый день была сильной. Чуть порыдала в туалете после славной встречи со свекровью и пошла работать. Начальник как с цепи сорвался, надавал мне кучу заданий, счастливый оттого, что я вынуждена отработать в фирме еще две недели.
А мне не работать хотелось.
Мне хотелось устроить в офисе разгром и сбежать.
До персонала еще не дошла информация, что мы с Даниэлем разводимся. И если бы я ушла сегодня, то, скорей всего, избежала бы всего того прекрасного, что меня ждет, когда все вскроется. Сочувственные взгляды, вопросы из разряда «А что так?» или «Почему же вы разводитесь?», а возможно и злорадные смешки за спиной.
И ведь придется что-то объяснять…
У меня есть на работе друзья-коллеги. Найдется пара-тройка человек, с кем я делилась по поводу своих проблем с зачатием. Ведь человеку нужно с кем-то делиться, верно? Мне давали советы, сочувствовали. А теперь, когда станет известно, что Даниэль ушел к любовнице, которая ему родит, всем и каждому станет ясно, что я не состоялась как женщина.
Я и женщиной-то себя не ощущаю теперь.
Неполноценная, не способная выполнить свое предназначение.
Стоит только обо всем этом подумать, как наворачиваются слезы.