Или нет?
Решаю, что мой, ведь я даже вещи не забрал. Кроме того, сердце до сих пор сюда стремится. Наверное, этот дом всегда будет для меня особенным местом, ведь я был здесь счастлив.
Не забуду прожитых лет, хотя и пришло время перелистнуть страницу.
Оставить это все позади.
Отрезать.
Захожу во двор и подмечаю странную вещь. Прямо возле крыльца стоят пирамидой светло-коричневые коробки из Бауцентра. Помнится, мы использовали такие, переезжая сюда из квартиры.
«Повышенная прочность картона», — зачем-то читаю надпись на одной из коробок.
На хрена Катя их достала? Уже вещи собирает, что ли?
Я ведь ей четко сказал, что она может пожить здесь, пока не куплю ей квартиру. Она не услышала меня, что ли?
Как честный человек, я бы не пустил все на самотек, сам собирался выбрать для Катерины лучшие варианты, из тех, что предложит риелтор. Хотел свозить ее туда, посмотреть. Она ведь совершенно не разбирается в недвижимости.
А Катерина про развод услышала и бегом вещи горами паковать. Даже без моей отмашки. Как-то мерзко. Боится, что не отдам, что ли?
Что если на выбор квартиры для нее уйдет не одна неделя? Ее вещи будут дожидаться перевозки на улице?
Кто так делает…
Пожимаю плечами.
Почему у баб всегда свое на уме? Хоть распечатай им инструкцию и по пунктам объясни, почему нужно делать так, а не иначе, все равно натворят ерунды. Ничего дальше двух шагов просчитать не могут.
Катя не исключение.
Становится дико неприятно.
Подхожу к заклеенным скотчем коробкам, достаю из кармана ключ, с его помощью вскрываю одну из коробок.
Может быть, со стороны это выглядит не ахти, ведь, по сути, копаюсь в ее вещах. Но мне пофиг. Все, что Катерина положила в эти коробки, стопроцентно куплено на мои деньги.
Раскрываю коробку и глупо пялюсь на светло-желтый тюль.
Это шторы из нашей гостиной! Она решила забрать шторы?!
Никогда не замечал в Катерине такой мелочности. Она что думает, я ей на новые шторы денег не дам, что ли? За полное ничтожество меня держит?
Уже не боюсь ее разбудить.
Иду прямиком в дом, открываю дверь, нарочно громко хлопаю. Глухой бы услышал.
Кричу из прихожей:
— Катерина!
Но разве она выходит ко мне?
Ничего подобного.
Похоже, Катя решила испытать мои нервы.
А я еще беспокоился, как она тут переживает.
Так переживает, что решила ободрать дом. Обои она там случайно не содрала со стен? Чтобы взять с собой…
— Катерина, не делай вид, что ты меня не слышишь!
Ведь у нее великолепный слух, и мне доподлинно об этом известно.
Прохожусь по дому и злюсь еще больше.
Она даже пледы с диванов забрала. На хрена б они ей сдались!
Чокнуться можно.
Поднимаюсь в спальню злой, как сто чертей.
— Катя, ты оглохла, что ли? — сердито рычу.
Но и тут тишина.
Никого нет.
Кровать разобрана до матраца.
Не утрирую — на нашей большой добротной кровати лежит голый матрац, и на этом все. Подушки без наволочек покоятся на полочке рядом. Все четыре.
Стою, смотрю на это дело. Чувствую себя ничего не понимающим дебилом.
Она наволочки забрала, что ли?
— Катерина! — снова ее зову.
И неожиданно понимаю — она не придет. Ее вообще в доме нет, иначе давно вышла бы ко мне.
Прохожусь по комнатам и осматриваюсь более внимательно.
Наконец до меня доходит очевидное.
Дом подготовлен под сдачу или продажу.
Я не знаю, как она умудрилась сделать это за одну ночь, но как-то умудрилась. Может, бригаду сборщиков наняла?
Хоть сейчас могут заезжать новые жильцы. Осталось только убрать мою одежду из шкафов. Свою она уже забрала.
Сложно поверить, что еще вчера мы с ней тут спали, занимались сексом, завтракали…
Я решался на серьезный разговор, а Катя ластилась ко мне. Я, понятное дело, не утерпел, да и не старался даже. Потому что, когда Катя ластится, ее попросту невозможно проигнорировать, годами проверенный факт. Что бы я там в жизни ни планировал дальше, жена навсегда останется для меня особенной женщиной. И в интимном плане тоже.