Внутри все холодеет…
– О господи…но он же…
– Нет. Олегу повезло. В тот день коллега его отца попросил поменяться сменами, и он остался дома. Иван услышал, как сын плачет, вышел, увидел всю эту картину и…
– Убил?
– Ударил. Этот кусок не удержался на ногах, упал и стукнулся головой. Все.
О боже…
Пока я перевариваю, тетя Лена продолжает.
– Потом был суд. Олег хотел помочь папе и рассказал все, что там произошло, но это не сильно помогло. Ему дали девять лет.
– Но…это же…это…
– Да…наш суд – самый гуманный суд.
– Разве нельзя было что-то сделать? Хотя бы меньший срок! И…
– Ты же сама понимаешь, Галя. С хорошим адвокатом можно что угодно, но хороший адвокат стоит денег. Больших денег. У них их не было, взять не у кого. Родители жены не общаются с внуком и Иваном. Родители Ивана давно умерли. Братьев и сестер не было. Друзья? У него нет друзей, которые смогли бы оплатить нужную защиту. Сами в кредитах, как в шелках. Дети, жены, ипотеки…
– Но разве…разве родители матери Олега не понимали, что это не тот случай? Ну, когда можно "не общаться"?!
– О, они понимали. Олег говорит, что они были в опеке, им предлагали забрать мальчика, но они написали отказную.
– Почему? – не понимаю.
Тетя Лена кривит губы и уводит взгляд в окно.
– Потому что винят его в смерти дочери, Галя.
– Что за…бред?! Это возмутительно и…!
– Да, Галя. Это возмутительно. Но таковы люди, – перебивает жестко, а потом вдруг смягчается и улыбается тихонько, – По крайней мере, некоторые из них. Надя очень привязалась к мальчику, да и я, если честно, тоже. Он хороший. Правда, хороший и воспитанный. Иван постарался на славу. Одному богу известно, как ему удалось воспитать такого ребенка одному…
Внутри становится теплее, и обида уже становится такой незначительной. Я шепчу тихо без нее, но мне правда интересно…
– Почему мама мне не сказала?
– Она хотела, Галчонок, – мягко улыбается уже мне, – Но…
– Но?
– Она волновалась, что ты не поймешь.
– Как я могу не понять?
– Ты не пойми только неправильно, хорошо? Ты бы захотела обсудить это с мужем, а этот кусок гандона точно не понял бы.
– И…что?
Тетя Лена наклоняет голову вбок, будто бы что-то говорит. Точнее, я знаю, что она говорит, но меня это бесит, и я взвиваюсь, как самая настоящая дворовая кошка.
– Что?!
– Ты бы прислушалась к его мнению.
– Я не…
– Галь… – тетя нежно сжимает мою руку и слегка мотает головой, – Не надо. Это неплохо. Так и должно быть в семье, чтобы она работала: партнеры должны прислушиваться друг к дружке. Но! Твоя мама все равно сказала бы тебе. Ей нужна была твоя помощь, чтобы получить опеку.
– Какая?
– Она хотела попросить тебя оформить мальчика на себя, так как ей могли его не отдать из-за возраста. И Надя верила, что ты это сделаешь, просто она думала, как лучше преподнести информацию, чтобы твой муж не смог тебя отговорить. Вот и все…
Падаю на спинку стула и задумчиво вырисовываю круги на столе указательным пальцем. Горечь на языке остается все равно. Разговор вышел странным. Я одновременно чувствую веру в себя со стороны моей матери, но вместе с тем ощущаю тяжесть собственных решений. Своей мягкости. Своей не…решительности? И огромного отрицания конфликтов. Да, так оно и есть. Я ненавижу конфликты, поэтому предпочитаю где-то промолчать. Но, что если тут дело не в этом, а в том, что я просто слишком слабая?… Может быть, будь я чуть сильнее, она бы во мне не сомневалась…
– Для нее это много значило, – говорю тихо, тетя Лена кивает.
– Да. Она полюбила этого мальчика, и он ее тоже. Олег держался особняком ото всех, у него в детдоме много конфликтов. Воспитательница говорит, что он «слишком принципиальный», а я считаю, что все это бред. Просто ребенок, которого растили в любви и пытались привить правильные ориентиры, не может жить в несправедливости.
– Или в стае.
– Или в стае.
– В ней часто обижают слабых.
– А ему это не нравится. Поэтому получает он…
Сердце сжимается, и я поднимаю глаза. Тетя Лена слегка жмет плечами.
– Твоя мама нашла к нему подход. Я не удивляюсь этому, конечно. Надя была…человеком, которому ладить с другими максимально просто. Даже с ребенком, который находится в глубокой обороне и дико скучает по отцу.
– Он его любит…
– Очень. Надя даже решила, что обязательно свозит его на свидание.
– А это возможно?