Я издаю смешок, а тетя Лена тихо спрашивает.
– Что там?
– Ничего особенного. Просто я в очередной раз убедилась, что вышла замуж за монстра.
Поднимаю глаза, с которых падают слезы. Я быстро их стираю и улыбаюсь, а мысленно клянусь, что больше никогда не стану плакать из-за этого ублюдка. Из-за ублюдков плачут только идиотки. И по той жизни тоже плачут только идиотки. Чего она стоит, если все твои близкие тебя предают? Ничего. Ни грамма. Ни рубля.
Судя по всему, я вышла замуж на монстра. Нет, не так. Это аксиома. Гнилая правда, которую я теперь понимаю и вижу. Что касается детей? Они то ли действительно не понимают в силу возраста, то ли действительно такие же, как их папаша. У меня была только мама и тетя Лена. Они остались и останутся со мной навсегда, даже если физически их нет…
Они меня не предали.
И не предадут…
Вдруг хмурюсь, когда в глаза попадает особенно яркий зайчик. Наверно, кто-то открыл окно и словил его, но в преломлениях света меня до странного внезапно озаряет.
– Теть Лен?
– Да?
– А ты знаешь номер детдома, где живет Олег?
Тетя хмурится в ответ.
– Зачем тебе?
Я шумно выдыхаю. Это решение сложное, и я знаю, что, возможно, сильно тороплюсь, но…
– Мама хотела его забрать. Она хотела дать ему шанс и лучшую жизнь. Для нее это было важно. Значит, так и будет.
– Галь… – тихо зовет меня, – Что ты задумала?
– Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Я собираюсь забрать мальчика себе.
На кухне повисает еще одна пауза.
В прихожей тикают старинные часы.
А за окном будто бы солнце ярче и радостней искрится, и я знаю, что могу ошибаться, но мне кажется, это мама. Будто бы направляет с неба и говорит: так, девочка. Ты все делаешь правильно.
11. Министерство не твоих собачьих дел Галя
Я не сумасшедшая.
Имея трех детей, мне прекрасно известно все сложности, которые могут принести эти цветы жизни; да и с недавнего времени мне действительно известны все сложности, но сейчас не об этом.
Я не сумасшедшая, поэтому прекрасно понимаю, что спонтанные решения в таких вопросах – не лучший советчик. Нужно все взвесить, хорошенько подумать, а главное – нужно пообщаться с ребенком. Да, начать лучше всего с этого момента, поэтому я оборвала разговор с тетей Леной, которая изо всех сил пыталась втолковать мне эти простые истины, оделась и вышла из дома, захватив подписанные документы.
Знаю, что это, возможно, глупо. Сейчас самое время играть на белых пятнах в истории любви моего благоверного, потому что «потом», как и обещанного, можно ждать три года. В его случае, правда, я уверена, что этого обещанного можно будет ждать несколько жизней кряду, но ничего. Неважно. Я подписала их с корыстным интересом, а сейчас собираюсь его шантажировать. Да-да, вы не ослышались, Галина идет вразнос.
Набираю номер, откидываюсь на сидение своей машины, которая заботливо была доставлена прямо к моему подъезду, и считаю, сколько раз аварийка тихо постукивает, пока я жду.
Раз-два-три-четыре-пять, вышел мудак погулять.
– Да! – грубо рявкает фактически бывший, я усмехаюсь.
Наверно, занят очень. Обидно. Раньше я старалась его не отвлекать «от важных дел», и даже заходила к нему в кабинет чуть ли не по записи. Сейчас, признаюсь честно, я чувствую себя легче. Как будто бы оковы спали, гремят теперь под ногами и лишь видом своим о себе напоминают.
Никакой фантомной боли.
Никаких старых привычек.
Знаете, мне даже кажется, что после всего, что-то в моей душе все-таки безнадежно погибло, ведь я ничего не чувствую. Вообще ничего.
Надеюсь, это лечится. Неприятно.
– Я прочитала твою писульку, – говорю холодно, Толя закрывает дверь.
Скорее всего, своего кабинета. Он ненавидит обсуждать личное при сотрудниках, потому что презирает сплетни. Как по мне, все дело гораздо прозаичней: он не хочет выглядеть мудаком, и, пожалуй, это единственное, что его пугает на самом деле. Парадокс, конечно. Мудак не хочет выглядеть мудаком, хотя…наверно, все они такие. Суть прячут до самого конца, пока уже поздно не будет. Со мной так было? Уже поздно? Нет, стоп. Не думай об этом…
– И? Ты подписала?
– А ты прислал мне обещанные деньги?
Толя морщится.
– Галя, я же объяснил…
– Ммм…интересно. Меня это должно как-то волновать, наверно, но не волнует. Полагаю, это только твое дело.
Тишина.
Думаю, он не хило так удивлен моим выпадом, ведь раньше, как было? Его дела всегда меня волновали. Глупую, наивную жену, которая все для него. И жизнь свою под ноги, и стремления, и талант. Все в угоду мужу и семьи. А сейчас вон оно как, но да, так, мой милый. Если для меня «как раньше» больше не котируется, то почему для тебя должно?