– Спасибо, – отвечаю тихо, позволяю себя раздеть и оборачиваюсь.
Александр кладет мою шубу на диван и указывает рукой в кресло, при этом продолжая цеплять своим взглядом.
От него мурашки…
Заправляю прядь волос за ухо, киваю еще раз и размещаюсь напротив его стола, за который Александр садится после меня. Лениво. И достаточно привлекательно, если честно.
За ним приятно наблюдать. Похож на сытую пантеру. Движения плавные, медленные. Размеренный, при этом дикий. В нем чувствуется огонь, и да, он прекрасно понимает, какое впечатление производит на бедные, женские умы, и ему это нравится…
– Итак, – Верный усмехается, – Признаюсь честно, Анатолий меня удивил своей просьбой.
– Анатолий больше не имеет ко мне отношения.
Зачем я это говорю? Не понимаю.
Ой, дурная…
Слегка краснею и тру ладони о колени. Александр молчит. Потом разбивает тишину хриплым, тихим голосом.
– Да, я знаю. Насколько я слышал, он женится на Настастье…
– Я здесь не за этим, – перебиваю его и чуть прищуриваюсь, – Не затем, чтобы обсуждать личную жизнь моего бывшего мужа.
– А он уже бывший?
Теряюсь.
Краснею.
Что за тупой разговор?! Все должно быть не так!
– Я к вам обратилась за помощью.
– Дайте угадаю. Хитрый ход, чтобы через меня достать себе лучшего адвоката по разводам и…
Что?!
– Что вы несете?! – голос становится жестче, – Как вам такой бред только в голову пришел?
– А он не мне пришел, а Анатолию.
Александр явно веселится, даже не скрывая этого. Отгибается на спинку своего кресла, пару раз покачивается и издает смешок.
– Сказал, что вы поставили такие условия, но в моих услугах не можете нуждаться. В вашей жизни просто не происходит событий, которые это предполагают. У вас есть умная тетя? Ведет бизнес? Это…
– Я вас остановлю.
Вот сволочь!…
Внутри меня взрывается бомба, хотя снаружи я продолжаю держать лицо и абсолютный холод.
Скотина! Это же…это…и не надо говорить, что он «ничего такого не имел в виду», ладно?! Нужные интонации, насмешливый взгляд – все это говорит об обратном. Толя устами Верного прямым текстом заявляет, что я слишком скучная, пресная и серая, чтобы в моей жалкой жизни что-то происходило. Это у него там наследница-свадьба-перспективы, а я? А мне только лечь и сдохнуть. Или завести ораву котов и…ну, тоже сдохнуть под их мирное урчание. В его картине мира они мне обязательно лицо обглодают, и к концу выйдет так, что ему придется заказывать мне закрытый гроб, чтобы людей не пугать.
Сука!
– Я не собираюсь выкручиваться и через вашу голову искать себе адвоката по разводам. Меня устраивают условия, но я слишком хорошо знаю своего мужа. Единственная причина, по которой я затягиваю с подписанием бумаг – обычное понимание, что как только я это сделаю, со своими деньгами могу попрощаться.
Верный вскидывает брови. Я продолжаю четко и ясно. Говорит про меня гадости за спиной? Получай, фашист, гранату!
– Он не умеет держать своего слова или не считает нужным держать его перед женщиной. Потом пойдут другие оправдания, и я этих денег не увижу никогда, а так? Он оплатит ваши услуги, а это то, что мне, по сути, и нужно.
Пару мгновений помолчав, Александр двигается ближе к столу, складывает на него руки и кивает.
– То есть, вам действительно нужен…я?
Боже.
От интонации в которой скрывается…какой-то намек на флирт, что ли? Я краснею. Даже если там ничего и не скрывается, а я себе все придумала – все равно краснею. Опускаю глаза на свою сумку, из которой достаю бумаги. Слишком нервно…
– Эм…да. У меня…вот…
Аккуратно кладу папку и двигаю чуть ближе. Верный чуть прищуривается, на его губах продолжает играть еле уловимая улыбка, и он явно не верит мне, но…все равно берет папку со вздохом, открывает ее, а через мгновение его взгляд меняется.
В сторону идет весь бред, который натрепал мой благоверный. Поразительная метаморфоза. Верный из насмешливого становится серьезным и твердым. Подбирается. Уходит леность движений, нарочитый сарказм. Теперь передо мной тот самый адвокат, о котором ходят легенды…
– Что это такое? – спрашивает тихо, профессионально.
– Уголовное дело.
– Это я вижу. Откуда оно у вас? – Александр бросает на меня взгляд, но сразу опускает его обратно в бумаги.
– Это важно? – спрашиваю тихо.
Хмыкает.
– Нет, но что это уголовное дело значит для вас – да.
– Я уверена, что этого человека осудили…не так, как должны были.