Хотя сейчас и не об этом.
Я бросаю короткий взгляд на Артема, а потом снова увожу его вдаль. Мы продолжаем молчать. Он не знает, как начать разговор, а я не собираюсь ему помогать. Будет честно признаться, что очень хочу обратного. Да, хочу, но нет, не стану. В этот Новый год на меня вдруг свалилось столько мудрых мыслей, и я не только по поводу своего неудачного брака вдруг прозрела, но и по поводу своих детей тоже.
Тетя Лена была права. Я не была плохой матерью. Наоборот. Не образец для подражания, конечно же, и далеко не идеал, по которому можно было бы написать пару умных книг о том, как надо, но я была хорошей. В меру строгая, в меру добрая, в меру продавливала, а в нужное время отступала. Я старалась дать своим детям правильные ориентиры в этой жизни, чтобы они больше стремились к свету, и не моя вина, если они выбрали тьму. И да, в их воспитание вложилась не только я. Толя тоже вносил свою лепту, и я, конечно, не хочу сказать, что все плохое в них от него. Нет, это не так. Моя мягкость тоже сыграла свои громкие аккорды в этой опере, да и гибкость, которая казалась мудростью, но в какой-то момент стала просто…поводом лишний раз пнуть меня под зад или сбросить стресс и напряжение, словно я – это не человек, а груша для битья. В этом нет ничьей вины, кроме моей собственной, конечно же. Но и это уже неважно тоже. Правда в том, что мои дети выросли, а тетя Лена была права. Иногда лучшее, что ты можешь сделать – это дать возможность сделать что-то другому. Сколько я смогу за них выбирать? Сколько буду толкать их к свету, и не хуже ли от этих «толчков»? Ведь как известно, чем сильнее нас пихают в спину к определенному выбору, тем больше мы сопротивляемся и тянемся к противоположному.
Это правда.
Лучшее, что я могу сейчас сделать – это отступить, выпустить из гнезда и позволить самим выбирать, что правильно, а что нет. Другого выбора нет. Родители не смогут прожить за нас нашу жизнь и не смогут забрать на себя все наши шишки. Нам их самим надо набивать, и я благодарна маме, что когда-то она тоже отступила. Чужой пример – это чужой пример, а не-твое-мнение навсегда останется просто не-твоим-мнением. Вот опыт… Нет ничего ценнее опыта. Это твой рост, и что я за родитель, если отниму рост своих детей? В конце концов, несмотря ни на что, сейчас я чувствую себя сильнее и мудрее, и я знаю – пусть мой опыт был горьким по итогу, но именно благодаря ему я – это я. Образец этого года, который нравится мне гораздо больше предыдущего.
– Здесь красиво. Да? – несмело начинает Артем, я перевожу на него взгляд через отражение в окне, хмыкаю и снова перевожу его вдаль.
– И правда. Твой отец постарался.
Буквально кожей чувствую, как сын краснеет и теряется. И это притом, что я совершенно не добавляю голосу сарказма или яда. Это действительно так. Толя постарался с квартирой. Чтобы я рот свой не открывала и точно согласилась.
– Мам, я…
Осекается.
Внутренне я дико напряжена. Я в ожидании. Мне так хочется верить, что мое воспитание перевесит чашу весов…и так страшно в это верить. Самое ужасное – когда надежда разбивается и режет тебя изнутри. Но пожалуйста. Пожалуйста. Вспомни, что ты и мой сын тоже. Что когда-то мы были близки. Когда-то ты тянулся ко мне, когда-то мы проводили много времени вместе. Вспомни, что я читала тебе книжки, а твоей любимой была «Энциклопедия обо всем». Тебе особенно сильно нравились пирамиды, Египет, мумии. И ты никогда не боялся, потому что я говорила тебе, что ни одна мумия и близко не подойдет, пока я рядом.
Вспомни, что раньше ты любил играть на пианино со мной. Пока твой отец однажды не сказал, что это занятие для девчонок, и ты не полюбил футбол, в который до сих пор играешь. Вспомни, что я гордилась тобой даже тогда. Что я была на каждой твоей игре и болела так, как никто и никогда не смог бы болеть. Вспомни меня, я тебя умоляю. Не разбивай мое сердце еще больше…