Артур издает смешок.
– О, отец, это походу дела тайна за семью печатями.
– Не понял?
– Мне он не сказал, но вдруг…тебе повезет больше, м?
Резко оборачиваюсь на брата и снова испытываю непреодолимое желание разбить ему морду. Сука, твою мать! Серьезно?! Неймется?
Пару раз дернув бровями, Артур опускается обратно на постель и откидывается на локтях назад. Он меня провоцирует. Знает, как это делается. Умеет и практикует прямо сейчас, пока отец продолжает смотреть на меня пристально.
Не выдерживаю.
– Что?!
– Почему ты не рассказываешь о матери? Она что…говорила обо мне?
О. Мой. Бог.
К такому бреду меня жизнь уж точно не готовила! Открываю рот, смотрю на него и думаю: серьезно?! Нет, подожди. ТЫ СЕРЬЁЗНО?! Считаешь, что мама стала бы говорить о тебе с сыном, которого не видела почти две недели?! Конечно, да. Разумеется!
– Мы не говорили о тебе, – цежу сквозь зубы, – Мы просто говорили. Обо всем. О чем конкретно – неважно.
Отец щурится.
– Не нравятся мне эти тайны, сынок. В чем дело?
– Да что за допрос?! Я встречался с мамой, а не с врагом государства!
– Я не говорил, что твоя мама – враг государства, но ты же понимаешь. Ей сейчас тяжело, и она может…
Возмущение снова накатывает подобно тошноте. Меня бесит этот тон и его взгляд! Будто бы мама – это какая-то истеричка, которая схоодит с ума от боли по тебе, золотому такому во всех смыслах мужчине! Да хрена с два! Мама еще всем покажет…
– Мама нормально переживает ваше расставание, – бросаю ему вызов и задираю подбородок, а когда отец недоверчиво хмурится, усмехаюсь, – У нее, если тебе интересно, тоже есть своя жизнь.
– В каком это смысле?!
– Неважно. Главное, что мама чувствует себя замечательно. И да. Она не придет на твой ужин в твой дом. У нее другие планы.
Не знаю, что я творю. Мы с мамой не обсуждали эту тему, хотя я и уверен, что у нее нет никого другого. Да и не могло быть! Мама была предана отцу, а он…
Сука…
Я получаю какое-то больное наслаждение, когда замечаю, как отца всего перекашивает от последних новостей. Так тебе и надо!
– Почему ты прогулял школу?
Он ловко меняет тему с неприятной на нейтральную. Ну, или почти. Как по мне, сюр нарастает все сильнее.
– Почему? – переспрашиваю тихо, хотя по факту уже на грани перед мощным срывом.
ПОЧЕМУ?!
– Да, Артем. Почему? Вы могли бы встретиться после учебы и…
– Я хотел увидеть ее сейчас!
Но на самом деле мне было страшно, что если я затяну, она уедет или найдет причины со мной не встречаться. И я бы понял. Клянусь, я бы все понял. Мы поступили откровенно гадко, сколько бы отец ни убеждал нас в обратном – это было подло. Надо было рассказать сразу, и аргумент о том, что я не знал, как это сделать, или надеялся, что делать ничего не придется в принципе, как-то плохо прокатывает в этой ситуации.
Правда в том, что если бы все было правильно и четко, меня бы не грызла совесть. Так всегда. Если все делаешь ровно, совести нет смысла просыпаться, а моя меня пожирала каждое мгновение. Особенно тяжко было, когда я смотрел ей в глаза и знал, что совсем скоро ее жизнь перестанет быть прежней…
Гадость.
Ежусь и увожу глаза в сторону.
– Она могла не согласиться со мной встретиться, и как только я узнал, во сколько она приедет к офису, решил, что поеду туда по-любому. Вот и все.
– Откуда ты узнал про время? Я не говорил о нем…
– Господи! Это все, что тебя волнует, да?!
Отец пару раз моргает, будто бы перед ним не я стою, а сумасшедший. Может быть, я и правда сумасшедший, но меня достало. Достало притворяться, будто бы я тебя поддерживаю! Я не поддерживаю! И я чувствую, будто бы ты не только ее, но и меня предал. Ясно?!
– Артем, мы же об этом уже говорили…я…
– Хватит.
– Что?
– Хватит трепаться! Мне нужно делать уроки, иди! Тебя На-стю-ша ждет. Наверно, хочет рассказать про оттенки бордового. Для нашей гостиной.
Складываю руки на груди. Лицо отца искажает гримаса. Я давно понял, что папа больше всего на свете не любит быть неправым. Вот так. Даже совершая гнусные поступки, ему просто необходимо, чтобы его поддерживали все в радиусе в километр. Чтобы в рот заглядывали. Раболепие и все такое…но я устал! Может быть, вот она истинная причина их разлада? Мама не поддерживала его в плохих решениях. Пару лет назад они впервые сильно поссорились, когда отец хотел уволить очень много людей. Она кричала, что так нельзя, а он кричал, что она дура и ничего не понимает в том, как строится бизнес.
Да, думаю, настоящий разлад начался тогда, когда она впервые громко заявила о себе. Потом это прошло, все забылось, но в нем, уверен на сто процентов, сидел этот противный червячок, который твердил: она тебе не подходит. Она пошла против тебя. Она не то.