Серьезно?!
К такому бреду меня жизнь уж точно не готовила. Из рук падает вилка, бьется о тарелку, а из груди у меня рвется смешок.
Прикладываю руки ко лбу и…нет, я просто не верю, что это действительно происходит!
– Какого черта ты здесь забыл?!
– Галина…не стоит так…
– Я спросила, – резко перевожу на него взгляд и щурюсь, – Какого черта тебя опять от меня нужно?!
– Опять?! – тонко переспрашивает Настюша и требовательно смотрит на Толю.
Он ей не отвечает. Мы ведем свою войну, которую никто не собирается останавливать. Толя давит на меня взглядом, но я – скала. Я больше не та забитая мышка, ясно?! Отвечаю ему уверенно и даже грубо. Плевать! Мои границы ТЫ больше не нарушишь.
Пауза затягивается.
Толя начинает психовать и злиться.
Злись. Да-да, малыш. Злись.
А я неожиданно расслабляюсь. На губах уже играет легкая ухмылка, и я откидываюсь на спинку стула, подняв брови. Медленно потираю приборы. Злись. Сколько угодно, хоть лопни! Что даже предпочтительней. Привел сюда свою кобылу, чтобы что?! Я почувствовала разницу?! Да плевать мне на ее молодость и красоту, если честно. С высокой колокольни. Я, может быть, и не молодая уже, но во мне есть то, чего у нее никогда не будет. Достоинство называется. Кстати, у тебя этого тоже нет, поэтому ты вряд ли поймешь.
– Кхм-кхм, – нарушает паузу Александр.
Толя переводит на него взгляд.
– Простите, – с еле сдерживаемым смешком продолжает Верный, – Но это невозможно.
– Что?
– Присоединиться будет невозможно. Мы обсуждаем дела, а это конфиденциальная информация.
– А я думала, у вас свидание… – мерзко вставляет Настюша.
Я выдыхаю еще один смешок. Какая нелепая попытка вставить мне под кожу шпильку…
Верный улыбается очаровательно и слегка жмет плечами.
– Если бы я хотел пригласить девушку на свидание, я бы не выбрал этот ресторан.
Настя краснеет. Злится. Шпилька вернулась обратно, пусть и не от меня, но попала в самое сердце.
– А что с рестораном не так?! Это одно из лучши заведений в Москве, и…
– Слишком банально. К тому же слишком распиарено, а значит, ничего эксклюзивного здесь ждать не стоит. Особенных девушек не водят в такие места.
Охо-хо…
Я не могу скрыть улыбки. Бросаю на него взгляд, он мне отвечает мягко, и это потрясающе. Да-да, что-то из ряда вон. Мужчина за меня заступается! А не пытается меня закопать… где это видано?
Анатолий Петрович злится еще сильнее. Нет, внешне он – скала, но я-то его знаю, как свои пять пальцев. Венка на его лбу вот-вот взорвется, а это значит, что до его личного армагеддона осталось каких-то пару минут.
Супер.
Меня это устраивает.
– Хорошо, – цедит сквозь зубы, – Вы правы. Не будем мешать. Пойдем, любимая.
Фу.
Серьезно.
Просто фу. Но это не больно, если кому-то интересно. Толя пытался сделать, чтобы было больно, а мне только смешно.
– Хорошего вечера и продуктивного разговора, Александр. Галя.
– И вам хорошего вечера, Анатолий Петрович. Анастасия, – отвечаю ровно, продолжая улыбаться.
Разглядываю наполнение своей тарелки, но сама буквально слышу, как крошатся его зубы.
По-тря-са-ю-ще. Такими темпами ему понадобится вставная челюсть. Интересно, тогда Настюша будет к нему так жаться?
Хотя нет, я вру. Мне неинтересно.
Парочка покидает зону нашего комфорта, и мы с Верным остаемся наедине снова. Я бросаю на него взгляд, он отвечает своим. Через мгновение начинаю смеяться…
– Простите. Это…простите.
– Ничего страшного, – улыбается он, – Я почти могу его понять.
– Ну да. Она очень красива.
– Она? Пф… – Александр берет бокал и делает глоток воды с лимоном, а потом добавляет, глядя мне в глаза, – В ней нет ничего особенного, Галина. Таких ходит половина Москвы, и это, поверьте моему опыту, очень быстро надоедает.
Он не говорит больше ничего, но я слышу между строчками что-то важное, поэтому краснею. Как девчонка… и как девчонка совершенно не знаю, что ответить, поэтому только киваю.
Верный делает глубокий вдох.
– На чем мы остановились? Ах да. На нашем деле.
– И что же вы скажете?
Впервые за вечер я по-настоящему напрягаюсь и смотрю ему в глаза. Пожалуйста, скажи, что да…пожалуйста! Скажи, что ты согласен…
– У меня тоже есть сын, – наконец отвечает он на этот раз серьезно и четко, – И если бы моего сына кто-то тронул, я бы сам сидел на месте Ивана. Конечно, я помогу.
Шумно выдыхаю.
Кровь приливает к щекам, а руки мелко подрагивает.
Жмурюсь.
Снова вдыхаю и прижимаю руку к груди.
Не верю…я не верю! Что это происходит! А Верный мягко смеется…