– Тём, это…
Он не дает мне договорить. Неожиданно шагает навстречу, а потом сгребает в охапку и крепко-крепко обнимает.
Если честно, теряюсь.
Замираю и не знаю, как себя вести. И только через мгновение на меня наваливается огромное, пушистое одеяло нежности и любви.
В уголках глаз собираются слезы…
Так давно не было простых, теплых объятий, что сейчас…они меня на части разрывают. Не в плохом смысле, конечно же, а в бесконечно трогательном…
– Мам, я так тобой горжусь, – шепчет сын на ухо, – Я так…так горжусь, что ты моя мама! И мне так стыдно, что я не ценил. Олег…он показал, что может случиться все, и…это так жестко на меня навалилось. Я не хочу, чтобы ты не знала, как сильно я тебя люблю и ценю все, что ты для меня делаешь. Спасибо тебе большое за то, что ты есть. За то, что ты такая прекрасная, теплая, нежная. Спасибо за то, что ты – лучшая мама на свете!
У меня спирает дыхание от сбивчивой, тихо исповеди моего младшего сына. Мурашки бегут по телу, и я не могу пошевелиться, роняя слезы на его куртку…
– Мам, ты молодец, что все это делаешь, – говорит он, отстраняясь от меня и быстро стирая свои щеки.
Выдавливает тихий смешок.
– Я горжусь тобой. Ты помогаешь людям, которые достойны всех твоих усилий.
Когда Артем смотрит мне в глаза, он уверенно кивает.
– Я уверен, что Иван – нормальный мужик. Другой не смог бы воспитать такого сына, поэтому не переживай. И я совсем не переживаю. Все будет хорошо.
***
Мы с Артемом сходили на каток, где очень громко смеялись, пока звучали старые песни о главном. Особенно четко отпечаталась из «Служебного романа». Помните? Чтобы найти кого-то…
Поэтому мы четко решили, что придем домой и посмотрим этот фильм. Конечно, он не совсем новогодний, хотя почему? У меня и он плотно ассоциируется с праздниками. Только зайдя в квартиру, мы замерли и переглянулись.
Во-первых, рядом с дверью стоял огромный, мусорный мешок. Во-вторых, очень вкусно пахло жареной курочкой.
– Ну наконец-то вы пришли! – заявил Олег, как только вышел из-за угла.
Мы с Артемом переглядываемся, а через мгновение начинаем смеяться.
– Что?
– Важный ты, вот что, – Тёма ерошит ему волосы, и пока Олег недовольно их поправляет, кивает на пакет, – Это мусор?
– Ага, я сейчас вынесу и…
– Забей, я сам.
Легко подхватывает и смотрит на меня с улыбкой.
– Придумай оправдание для начальника, пока я буду ходить. Обещаю, поддержу каждое твое слово.
?С тихим смехом пихаю сына вбок, а потом начинаю раздеваться.
– Чем это так пахнет?
– Мы с папой убрались, а потом решили приготовить ужин, – с гордостью заявляет мальчик.
Я не могу насмотреться на него. Олег – никогда не был особо забитым, но был сильно закрыт от внешнего мира. Иногда казалось, что он пребывает в вечной обороне, а сейчас…такие разительные перемены. Он будто бы ожил, и я, конечно же, знаю почему.
Это «почему» тоже выходит из-за поворота, и я на мгновение замираю. Всего сутки, а под глазами у Ивана пропали синяки. Цвет его лица тоже изменился, стал более розовым и живым. А глаза…глаза как будто сильнее зажглись, и эти метаморфозы…если честно, заставляют меня зависнуть на пару слишком долгих мгновений.
Резко краснею, когда понимаю, что слишком долго его разглядываю. Опускаю глаза на сапоги, расстегиваю их и бурчу.
– Нашли одежду?
Иван усмехается.
– Нашли? Я думал, что мы перешли на «ты», красивая.
Сука…
От его голоса у меня по коже бегут мурашки, и это раздражает. Дергаю плечами, чтобы их сбросить, потом прищуриваюсь и снова смотрю на него. Еще чего не хватало! Бояться…
– Когда ты меня взбесил? Да, пожалуй. «Вы» там было бы неуместно.
– Оно неуместно и сейчас.
Иван чуть подталкивает Олега в сторону кухни и говорит ему:
– Проследишь за курицей, малой?
– Ага. Я понял. Вам надо поговорить. Мог бы не придумывать оправданий…
«Взрослые» в лице Ивана и меня тихо усмехаются, а мальчик важно уходит, забрав у отца лопатку.
Остаемся вы тишине.
Немного давит его общество, и я совсем не знаю, куда деть руки. Молчу. Жду. Что еще?! Очередной бред сейчас бахнет?! Поиграем в жертвенного ягненка?! Или что?! Ну, что?…
Иван откашливается и указывает взглядом на свою футболку.
– Спасибо за шмотки. Мне Олег показал и…спасибо, Галя.
– Не за что. Все подошло?
– Нормально.
Снова замолкаем.
Неловкость разливается по пространству, как кисель. Я прикусываю губу, изучая носки своих тапочек.