— Спи, — шепот Ксандра окутывает меня теплым черным туманом
Я ныряю на целую вечность в молчаливую бездну, но все же вновь возвращаюсь к теплым мокрым ладоням, что скользят по моим плечам.
Его пальцы касаются ключицы, очерчивают ее линию, бегут к яремной ямке и поднимаются неторопливо к шее.
— Я сказал, спи…
Я застыла где-то на границе мягкой дремоты.
Я вновь слышу плеск воды, и по груди скатываются теплые ручейки. Я опять пытаюсь с мычанием открыть глаза, но ничего не выходит.
Меня утягивает на дно густая чернильная тьма, что вибрирует голосом Ксандра:
— Какая ты упрямая девочка, Эмили. Зачем сопротивляешься?
Его губы касаются моих. Он выдыхает в меня тихий рык, а затем он заполняет мой рот горячей слюной и языком, который будто плавится, растекается и вновь становится упругим и требовательным.
Он целует меня, с рыком мягко стискивая мою шею в пальцах. Ксандр пожирает меня, проникает под кожу, в мышцы и срастается с костями. Он растворяется в моих мысли, пронизывает мозг черным пульсирующими прожилками, а пальцы сжимают мою шею сильнее и сильнее.
Ксандр в моем сознании, мыслях, и я чувствую его густое вожделение и злобу, что я сопротивляюсь ему. Любая другая на моем месте была бы в глубоком обмороке, а я все выныриваю и выныриваю из омута забытья.
Я пытаюсь напрячь челюсти, когда меня опять накрывает волна обморочного сумрака, но мне не удается укусить Ксандра за его язык. Я чувствую, как он резко отстраняется и как его пальцы ослабляют хватку на моей шее.
— Кусаться вздумала?
За новым всплеском воды на меня обрушивается ледяной ужас, который замораживает мозги, и уходит в позвоночник острой длинной спицей, а после мое тело с затуманенным сознанием разлетается на звенящие осколки.
Я рассыпаюсь во тьме пылью, а затем в немых криках открываю глаза.
Не шевелюсь.
Не моргаю.
Не дышу.
Надо мной застыла круглая луна на черном бархате ночного неба. Белая, зловещая и молчаливая.
Вдох, и в сознание врываются шорохи, шелест ветра и недовольный низкий рык прямо у правого уха.
Волчий нос сердито фыркает, обдает меня теплым выдохом и капельками слюны. С тяжелым вздохом волчья мохнатая туша приваливается ко мне, я чувствую под рукой жесткую густую шерсть.
Хочу медленно и незаметно вытянуть из-под волчьего бока руку, но Ксандр с угрозой рычит.
Я задерживаю дыхание и резко выдергиваю руку, а после быстро сажусь. Ксандр подскакивает и, разинув пасть, накидывается на меня.
Передними лапами толкает в грудь и придавливает к влажной траве. Скалит клыки и резцы. Его нос почти касается моего.
Тяжелый, сволочь. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Либо уже сожри меня, — кряхчу я, — либо…
Я вскрикиваю, когда Ксандр прикусывает кончик моего носа острыми резцами. Урчит, и я замираю под ним, крепко зажмурившись.
— Я поняла… поняла… — жалобно шепчу я, — молчу… больше не буду…
Ксандр медленно разжимает челюсти, отстраняется и отступает, а после отворачивается и валится на бок ко мне спиной. Уши дергаются, когда где-то в глубине его леса на крыше похрустывает веточка.
Тру нос и понимаю, что на ладони, которую сегодня проткнули ножом, нет ни царапинки.
Я опять сажусь, но уже медленно, чтобы не нервировать сердито зверя рядом, и внимательно рассматриваю руку под лунным светом. Могу разглядеть лишь тонкую белую линию на тыльной стороне ладони.
Все бинты с меня сняты, и все раны затянулись. Кошу недоверчивый взгляд на Ксандра, который игнорирует меня и внимательно прислушивается к ветру в ветвях высоких деревьев.
Сглатываю.
Шею что-то сдавливает.
Ощупываю это что-то и возмущенно распахиваю глаза. На мне — собачий ошейник. Широкий, из жесткой кожи с массивной пряжкой.
— Я тебе не собака… чтобы носить ошейник, — пытаюсь подцепить пальцами заостренный кончик ошейника, но руки резко слабеют, когда Ксандр утробно урчит на попытку снять его подарочек.
А после я совсем теряю все силы и падаю на траву безвольной куклой.
— Хорошая ночь, — слышу насмешливый голос Ксандра. — Полнолуние, а в полнолуние самое оно — трахнуть девственницу. В этом будет что-то ритуальное.
11
— Я ведь не прошу ничего сложного, — вздыхает Ксандр.
Я полностью обездвижена, будто в меня вкололи лошадиную дозу нейротоксина, который отключил все мышцы.
Я не могу даже взгляда отвести от белой круглой луны, которая начинает дрожать на черном небе, вибрировать и по краям расплываться.