— Всего лишь подчиниться мне.
Я и сама понимаю, что для выживания будет практична покорность, а не упрямство и агрессия.
Выдыхаю через нос. Ноздри немного вздрагивают, когда я хочу напрячь мышцы лица и шеи.
— Вот опять дергаешься, — Ксандр нависает надо мной, и его темный силуэт закрывает луну. Глаза горят белым серебром. — Зачем?
От низкого хриплого голоса перед глазами его тень плывет, и со стоном переворачиваюсь на живот.
Дышу тяжело и от перенапряжения пускаю слюни на мягкий плотный мох, который пахнет влажной землей и немного перегноем.
Мычу и хочу зажмуриться.
Я так просто не сдамся этому жестокому уроду. Ресницы едва вздрагивают, и затем я на решительном выдохе смыкаю веки. У меня получилось. Я сопротивляюсь воле Ксандра: я аж осязаю его темную и холодную силу, которая расползается под кожей тонкой паутиной слабости.
— Но не буду спорить. Ты очаровательна.
Я хрипло выдыхаю рык ненависти.
Мне бы заткнуться, притвориться мертвой и не дергаться, ведь именно тогда Ксандр потеряет ко мне интерес и у меня будет больше шансов, что он отпустит меня живой, но я, видимо, после острого ножа в ладони совсем обезумела.
Я докажу этому ублюдку, что меня просто так не задавишь и не испугаешь угрозами.
Напрягаю руки и медленно через боль в одеревеневших мышцах приподнимаюсь. Я чувствую на себе насмешливый, но внимательный взгляд Ксандра, которому я выражаю презрение через хриплый выдох. С губ срывается вязкая капелька слюны, и за ней тянется тонкая серебряная паутинка.
Приподнимаюсь выше и на выдохе полностью распрямляю руки.
Получилось.
Я пробиваю волю Ксандра. Я не поддаюсь его темной и жестокой власти. Дышу с присвистом, будто поднималась в гору несколько долгих часов.
Всхрапываю и решительно подаюсь вперед, чтобы неуклюжим рывком встать на четвереньки.
Волосы мешают. Пытаюсь их сдуть с лица и лба, и понимаю, что все мои силы иссякли.
А затем я осознаю, что Ксандр обманул меня моей же самоуверенностью и добился того, чего хотел от меня изначально.
Я встала перед ним на четвереньки и замерла готовая к употреблению.
Хочу сказать ему грубость, проклясть до седьмого колена, но вместо слов у меня вновь вырывается отчаянный тихий прерывистый рык.
— Какая злая агрессивная собака, — хрипло и мягко посмеивается он. — Невоспитанная.
Мерзавец. Он обманом вынудил меня сыграть с ним в отвратительную ролевую игру, в которой — я тупая агрессивная псина, и я купилась.
Ресницы вздрагивают, и на мягкий мох летят слезы стыда и ненависти, о которой я хочу ему сказать, но я опять глухо порыкиваю.
— Я воспитаю из тебя хорошую девочку, — Ксандр наклоняется ко мне, запускает пальцы в волосы и почесывает меня за ухом, — буду твоим первым… — пауза и он тихо поясняет, — первым Альфой, и ты подчинишься. Станешь моей сучкой. Маленькой похотливой сучкой.
Я дергаюсь в желании укусить его руку, но он больно хватает меня за волосы и крепко фиксирует голову:
— Тише, моя хорошая, — усмехается в ночи. — Хорошие девочки не кусаются.
Расслабляет пальцы, и его теплая сухая ладонь скользит по спине, и я вся вздрагиваю крупной дрожью.
Ветер доносит обрывки городской ночи: сирены и вспышки приглушенной музыки, которая затихает в шелесте листвы.
— Ты пока меня забавляешь, — ладонь спускается к пояснице, — но не надо переходить границы дозволенного, Щеночек.
Из-под его руки по спине расходится тепло слабости, которая покрывает в ягодицы и бедра. Меня покачивает в сторону.
Я все смотрю и смотрю на ветви с листвой, что в ночи кажутся черными чернильными пятнами, и выпускаю из себя новые слезы.
Я всхлипываю, и я издаю звук похожий на жалобный скулеж.
— Я не буду тебя обижать, — ладонь Ксандры проходит сначала по одной ягодице, а потом кружит по второй, — если ты не будешь рычать и кусаться.
Напрягаюсь, когда не чувствую его руку на попе.
Через секунду вскрикиваю, когда он резко и больно опускает ладонь на правую ягодицу, и руки подгибаются.
Падаю на локти. Волосы закрывают все лицо.
— Вот эта поза моя любимая, Щеночек.
12
Горячие сухие ладони Ксандра скользят от лопаток к талии. Мягко ее сдавливают.
Я ничего не чувствую кроме промежности, которая налилась кровью, опухла и теперь пульсирует под каждый мой глухой удар сердца.
Ладони и колени утопают в мягком влажном мху.
Дышу прерывисто и неглубоко.
Мне страшно.
Я боюсь новой боли, но вместе жажду ее. Жажду почувствовать ее внутри себя, поглотить и заполниться ею до краев.