Хочу приложить к киске пакет со льдом или хотя бы прижать ладонь, но я не стану на глазах у Ксандра просовывать между ног руку.
Сглатываю, медленно моргаю, и мой нос улавливает в воздухе сладкий пряный запах мяса и аппетитную кислинку томатного соуса.
Живот урчит.
Я голодная.
Очень голодная.
Голод накидывается на меня неожиданно и резко мощной волной слабости и дрожи во всем теле.
Рот заполняется вязкой слюной, и я не могу взгляда отвести от пластикового контейнера, из которого поднимаются густые ароматы.
— О, кажется, ты пришла в себя, — Ксандр ныряет пальцами в контейнер и выуживает из него маленькую круглую фрикадельки и длинную спагеттину, по которой стекает жирной капелькой соус.
— Ко мне, Щеночек, — Ксандр с насмешливой улыбкой, в которой его правый краешек губ приподнят выше левого, подает в мою сторону и протягивает мясное угощение, — только без зубов.
Сжимаю кулаки, но я так голодна, что во мне нет сил сопротивляться. Я торопливо и неуклюже подползаю к Ксандру на четвереньках и с низким нечеловеческим клекотом обхватываю губами его пальцы.
Стыд проснется во мне потом, а сейчас мною завладел дикий животный голод.
Поддев фрикадельку языком, я жадно ее всасываю вместе с длинной спагеттиной. Раскусываю мясной шарик, не жую и глотаю. С урчанием закатываю глаза.
Божественно.
Ничего вкуснее я не ела в жизни.
— Проголодалась? — Ксандром почесывает меня чистым мизинцем под подбородком. Щурится. — Хочешь еще?
Конечно, хочу! Меня аж всю трясет, а с уголков губ стекает голодным ручейком слюна.
— Тогда проси, — жестоко усмехается.
Ради еще одного сочного мясного шарика в пряном соусе я унизительно трусь виском о колено Ксандра. Он самодовольно смеется, и я тут же запрокидываю к нему лицо и открываю рот.
Если бы у меня был хвост, то я бы им точно повиляла.
— Да ты меня сегодня радуешь.
Его ладонь вновь скрывается в глубоком контейнере из плотного белого пластика.
Я сейчас точно захлебнусь слюнями.
— Заслужила самую вкусную фрикадельку, — закидывает мне в рот мясной шарик и вытирает жирные пальцы о мои губы, готорые я с жалким мычанием удовольствия облизываю.
Вкусно.
И Ксандр доволен мной.
Я чувствую его теплое одобрение во внутренностях и мышцах, и мне сладко от его улыбки и мягкого прищура глаз, в которых нет ярости и презрения, а есть умиление.
Я — очаровательная. Он, наконец, получил от меня то, чего требовал с самого начала: милой покорности.
Я голодно обсасываю его пальцы, и он закидывает мне в рот новую порцию спагетти с соусом. Я чувствую, как теплый соус течет по моему подбородку, и мне никак не удается его слизать языком.
Ксандр наклоняется и обхватывает горячим ртом мой подбородок, а после с глухим одобряющим рыком целует меня, уверенно проталкивая язык за мои зубы.
Я принимаю его язык в себя без сопротивления и смущения. Приподнимаюсь на коленях, чтобы Ксандр проник в мой рот глубже, но он с ласковым смехом отстраняется.
Зачерпывает из контейнера горсть фрикаделек и ворох спагетти, и набрасываюсь на его руку, как голодная собака, у которой нет ни гордости, ни стыда.
Но это вкусно, пусть и грязно. И развратно. Я жадно жую фрикадельки, втягиваю в рот спагетти, а после облизываю ладонь Ксандра и его пальцы.
Жирные томатные капли стекают по подбородку, шее и груди.
— Ты же моя маленькая грязная свинка… — возбужденно урчит Ксандр, — значит и от десерта не откажешься?
— Десерт? — недоверчиво и пьяно уточняю я.
— Да. Ты любишь сладенькое?
Живот опять урчит. Я не наелась. Это и неудивительно. Я не ела с того самого вечера, когда… был убит мой отец.
— Не отвлекайся, — Ксандр хмурится, возвращая мое внимание к себе. Повторяет вопрос. — Ты сладкое любишь?
— Люблю, — честно признаюсь я. — А что у нас будет на десерт?
14
Я тщательно вытираю лицо от томатного соуса. Ксандр отставляет пустой контейнер и вскрывает несколько влажных салфеток.
— Значит, мне надо тебя морить голодом, чтобы ты не капризничала?
Я стыдливо отвожу взгляд.
Первый голод утолен, и во мне вновь просыпается смущение, что жаром обдает щеки.
Вытирает пальцы влажными салфетками и решительно.
Он возбужден.
Его член угрожающе покачивается перед моим лицом, и в глотке начинает саднить и тянуть.
Шагает прочь, бесстыдно почесывая пах:
— Сейчас вернусь. Не скучай.