Он исчезает в глубине квартиры, и без его присутствия на меня накидывается паника.
Я вновь вспоминаю, что я оказалась в пентхаусе не по своей воле и что этой ночью меня грубо и больно лишили девственности.
Стоит мне только вспомнить о глубоких и разрывающих толчках внутри меня, между ног опять тянет болью.
Тянусь к квадратику с влажной салфеткой. Торопливо разрываю упаковку, достаю мокрый клочок и со стоном облегчения прижимаю его к опухшей промежности.
Приятно охлаждает и освежает.
Я даже глаза закатываю на медленном выдохе через рот.
— Ты еще кто такая? — слышу за спиной девичий голос. Он дрожит возмущением и удивлением. — Какого черта?!
Я на секунду замираю.
Тут есть еще кто-то кроме меня и Ксандра?
Есть надежда на спасение?
Я медленно оглядываюсь. В нескольких шагах от меня стоит удивленная миниатюрная брюнетка: черные туфли на высокой шпильке, обтягивающая юбка-карандаш, ярко-красная полупрозрачная блузка и лакированный клатч в левой руке.
Красивая. Как куколка.
— Ты кто такая? — повышает голос до командных ноток. — Что за очередная шлюха?!
— Помоги мне… — шепчу я. — Помоги, прошу… я не хочу быть тут… он похитил меня, убил моего отца…
Подползаю на коленях чуть ближе и всхлипываю:
— Помоги.
Ко мне возвращается страх за свою жизнь. В моем кошмаре появилась девушка из внешнего мира, и я протрезвела: я в плену и надо мной издевается жестокий мерзавец. Насилует, унижает, наносит физический вред и запутывает мой разум.
— Помоги, — повторяю я. — Я Эмилия… Эмилия Корх… Мой отец убит…
Я называю свой адрес, идентификационный номер гражданина и замолкаю, когда незнакомка кривит губы.
В ней нет ко мне жалости.
Есть только презрение, которое я чувствую кожей.
Оно холодное, липкое.
Я в растерянности замираю, когда к нам выходит голый Ксандр с балончиком взбитых сливок.
— Ксандр… — незваная гостья оглядывается на него и не спешит поднимать крики.
Чую ее ревность, замешательство и робкий страх перед его недовольством.
— Ксандр… что тут происходит?
— Мелиса, ты явно не вовремя, — он шагает мимо, и его мужское достоинство покачивается с широкой агрессивной амплитудой, как заведенный маятник. — Мы встречаемся с тобой у твоих родителей сегодня вечером.
— Ксандр, кто это?
Я ничего не понимаю, но чувсвтвую, что ситуация сложилась очень неприятная. Ксандр со вздохом кидает балончик со сливками в кресло и разворачивается к гостье, совершенно не стесняясь эрекции.
— Это моя Омега, — заявляет он. — Сбрасываю напряжение.
— Я твоя Истинная, Ксандр, — шепот гостьи дрожит горечью, — я — твоя пара… как ты можешь…
— Могу, — Ксандр пожимает плечами. — Она, — вскидывает руку в мою сторону, — Омега, и не соперница.
Замечаю, что пыл Ксандра угасает. Его жезл опускается с каждым новым его словом, ведь он зол. Очень зол. Ему помешали наслаждаться унижениями надо мной.
— Ты для меня пока под запретом, Мелиса, а сидеть дрочить в уголке я не буду, — Ксандр усмехается. — После нашей свадьбы я тебя, как следуюет, отжарю и ты мне обязательно родишь крепких сильных волчат, но сейчас не еби мне мозги.
Я не шевелюсь и хочу исчезнуть.
У Ксандра есть невеста?
— И ты пришла без моего приглашения, Мелиса, — Ксандр цыкает. — А я такое не люблю. Ты мне еще не жена.
— Я… — Мелиса отступает под строгим взглядом Ксандра, — а что же зверь… как он может позволять такое?..
А после всхлипывает и убегает, прикрыв лицо руками, а я вся съеживаюсь. Меня тошнит.
У Ксандра скоро свадьба, и своей невесте он подло изменяет со мной. Да как так можно.
— Так нельзя, — сиплю я. — Это подло… слишком подло даже для тебя…
15
Ксандр после Мелисы приказал:
— Приведи себя в порядок, — а после скрылся в кабинете.
Злой и угрюмый.
После Мелисы забыл о десерте и о том, что я была хорошей девочкой. Потерял ко мне интерес.
Вот я сижу в гостиной, залитой утренним солнцем. Озадаченная и недоуменная. Почему Ксандр такой? И разве можно так поступать?
Мне должно быть все равно на его невесту и на то, что его ждет свадьба, но мне муторно, будто Ксандр меня обманул.
Но я лишь его игрушка.
Лишь подстилка для сброса напряжения, которое в нем разбудила его Истинная, что бы ни значило это слово.
Истинная.
Звучит красиво. Что-то о вечном и неотвратимом.
— Это не мое дело, — шепчу себе под нос и встаю на слабые ноги.
Отбрасываю салфетку и решительно покидаю гостиную. Шагаю в спальню, и проходя мимо запертой двери, что почти сливается с белой матовой стеной, я резко останавливаюсь, будто меня кто-то резко дернул за волосы и потребовал притормозить.