Я вся на адреналине, и могу закричать в любой момент. Прикусываю язык.
За кустами в сумерках могу разглядеть две мужских фигуры в темной униформе.
Рядом с ними стоит огромная высокая клетка, в которой шумно и испуганно фыркает олень.
Самый настоящий живой олень!
Я таких видела в зоопарках: темно-коричневая шерсть, большие настороженные глаза, ветвистые рога. Он озирается по сторонам, а затем кидается на прутья.
— Вот же сука! — рычит один из мужиков. — Надо выпускать его, а то он так убьется сам!
Скрежет металла, передняя сторона клетки распахивается, и олень с громким урчанием и фырканьем вырывается на свободу.
Мужчины отступают, и олень скачками исчезает в лесу.
— Я этих богатых не пойму, — вздыхает первый мужчина. — Ведь за бешеные бабки этого ебучего оленя притащили. И зачем? Чтобы мы через пару дней собрали его кости и выкинули?
В метрах десяти от мужчин я вижу открытый люк, который, был замаскирован под большой серый валун, поросший густым зеленым мхом.
Из проема в земле бьет белый свет. Манит и обещает спасение.
Сердце стучит чаще.
— Но мы же ни разу волка не видели тут, — задумчиво говорит второй мужчина.
Застываю, когда приближается жуткий громкий рокот в небе. Я с трудом могу разглядеть через кроны деревьев вертолет, который медленно спускается к крыше.
Мужчины закрывают клетку и поднимают головы, ожидая, когда сверху скинут тросы: прикрепят его к прутьям, и вертолет унесет клетку.
Это мой шанс.
Приподнимаюсь и крадусь через кусты к люку. Сейчас я могу не бояться, что подо мной хрустят сухие листики, шуршат ветки и что я тяжело дышу. Рокот лопастей вертолета заглушит даже мой крик.
На выдохе я начинаю бежать через заросли и тени.
Сердце бешено стучит, разгоняя по телу с разгоряченной кровью жгучий адреналин. Ветер касается моего лица, будто приободряет.
Вокруг меня мелькают силуэты деревьев, и я стараюсь не думать о том, что как рассвирепеет Ксандр, когда узнает о моем побеге.
К черту его.
Я тут не останусь.
Люк уже близко, и я ускоряю шаг, ощущая, как земля под ногами становится все более жесткой и каменистой. Рокот вертолета звучит все громче, и я знаю, что у меня есть лишь несколько мгновений, чтобы добраться до него. Внезапно из-за куста выскакивает что-то светлое, и я останавливаюсь, затаив дыхание, но это лишь испуганный кролик, который кидается в другую сторону, отчаянно пискнув.
Я снова вдыхаю, и, собравшись с силами, вновь бегу. Больше не остается времени на страх или сомнения, и я ныряю за валун.
Лестница ведет вниз в небольшое помещение, что залито белым люминесцентным светом.
Ступеньки под ногами холодные, скользкие и гладкие.
Оказываюсь перед остановленным грузовым лифтом. Дверцы открыты, а внутри все заставлено пустыми клетками, ящиками с землей и мусорными пакетами, от которых тянет сладковатой гнилью.
На панели управления лишь две кнопки со стрелочками вниз и вверх, и ни одна из них не реагирует. Лишь мигает красная кнопочка над модулем карточного считывателя.
Черт. Нужна карта доступа.
Принимаю решение спрятаться среди мешков с гнилью и мусором. Дождусь рабочих, и они увезут меня отсюда.
— Все получится… — уговариваю себя и лезу к вонючим черным пластиковым мешкам. — Другого выхода нет.
18
Щеночек — моя личная глупая слабость.
Я слишком долго был на воздержании после встречи с моей Истинной волчицей, вот и сорвался.
Как наркоман.
Я несколько месяцев был в лютом напряжении и возбуждении, а Мелиса, как любая приличная девственница, отдастся мне лишь после свадьбы.
В первую брачную ночь.
Ведь так принято. Так правильно. Только так будет зачат мой сын-Альфа.
И никого, блять, не волнует, что физиология чихать хотела на правильно и принято.
Из-за уважения к решению Мелисы стать моей после свадьбы я себя сдерживал: занимал время тренажерами и тяжелыми весами, охотой в диком лесу, деловыми встречами, чтением книг, медитациями, но…
Меня раз и перемкнуло на дочери трусливого урода, который продавал наркоту, прикрываясь моим именем.
Маленькая, испуганная и с огромными от ужаса глазами.
Щеночек и есть.
Я сорвался, и когда я вновь вспомнил о Мелисе, то я будто очнулся от черного безумия, в котором и мой волк потерялся в желании сожрать Щеночка с потрохами.
Да, меня накрыла густая темная похоть, голод, ярость и стремление поглотить эту глупую визгливую девку и ничего от нее не оставить.