Ничего подобного я раньше не испытывал.
Я пробил ее ладонь ножом, и такой ненависти с темным садизмом с женщинами у меня никогда не случалось.
Трахнуть, уничтожить, убить, облизать с ног до головы, разгрызть кости, вырвать сердце, выпить всю ее кровь, а затем поцеловать ее в тонкую шею и втянуть полной грудью этот сладкий запах клубники и полевых ромашек…
Надо от нее избавиться.
Но я взял и все усложнил тем, что подавил ее волю в полнолуние и сделал своей Омегой, а свободных Омег не существует.
Она либо должна сменить хозяина, что невозможно, ведь добровольно отдать сладкую Омежку другому самцу будет унижением для Альфы, либо… умереть.
У нее есть время до нашей свадьбы с Мелисой, а после маленький и испуганный Щеночек должен встретиться с папулей.
— Альфа, — слышу тихий и спокойный голос шофера, который держит открытой дверцу машины уже несколько минут. — Мы приехали.
Ах да, меня же ждут на ужин мои будущие тесть с тещей и жена. Прислушиваюсь к себе, и недоумеваю, потому что мой волк не особо рвется к Истинной, о которой он так тосковал ночами на крыше все эти долгие недели.
Лениво покидаю салон машины.
Поправляю галстук и напряженным взглядом окидываю трехэтажный особняк из белого камня: мраморная лестница, статуи по обе стороны линии ступеней, высокие колонны, широкие балконы, резьба на фасаде и большие арочные окна, за которыми горит мягкий желтый свет.
Меня ждут.
Я чую это ожидание. В нем я улавливаю настороженность, предвкушение встречи и немного страха.
У массивной входной двери меня ждет пожилой услужливый дворецкий.
Ужин еще не начался, а мне уже скучно.
Я делаю шаг по брусчатке к лестнице и застываю под вечерним небом.
Меня рывком уносит в технический лифт.
Пахнет гнилью, двое рабочих неразборчиво переговариваются между собой и не догадываются, что за мешками мусора притаилась одна маленькая и наглая беглянка.
Ее сердце отбивает удары, которые оглушают меня страхом. Я чувствую, как между лопаток бегут ручейки холодного пота.
План у нее простой. Дождаться, когда двери лифта откроются, а после она выскочит из-за мешков мусора, вырвет ключ-карту у одного из безалаберных рабочих и кинется прочь.
— Вот же дрянь, — хрипло и сдавленно выругиваюсь я, и в брюках мне становится моментально тесно от каменного стояка.
На крыльцо выходит обеспокоенная Мелиса. Красное вечерное платье, соблазнительные перчатки до локтя, но я сейчас вижу в ней лишь безликое нечто, на которое мне глубоко посрать.
Я не хочу быть здесь, потому что меня ждет увлекательная охота по ночному городу за одной очень сладкой девочкой.
— Ксандр… — ветер доносит мне обеспокоенный шепот Мелисы, и я молча ныряю в салон.
— Ужин отменяется, — равнодушно кидаю шоферу.
— Какого черта, Ксандр?! — взвизгивает Мелиса.
Мой волк отвечает разъяренным низким рыком. Он тоже не желает быть здесь, и волчица Мелисы, что сейчас взывает к нему через тоскливый вой, его не трогает.
Кем бы она ни была, но она не Истинная.
Я с этим потом разберусь, а сейчас меня ждет Эмили. Глупая, глупая Эмили, которая поверила, что у нее есть шанс на спасение.
19
Глупая Эмили.
Она еще не осознает своих изменений и не понимает, почему люди не хотят ей помочь, когда она, полуголая и заплаканная, кидается к ним и кричит о помощи.
Вот она якобы вырвалась на свободу, но на ночных улицах ее встретили равнодушные люди.
Они ее отталкивают, огрызаются, оскорбляют и ускоряют шаг, буркнув под нос, что она шлюха пьяная.
Они ее отвергают. Они ее не принимают на уровне инстинктов.
Она больше не принадлежит к их «стае» и «роду».
Она — Омега.
Отвращение, гнев и даже ненависть к ее голосу, запаху, касаниям, слезам, к ее существованию оправдано человеческими чутьем, подсознанием. Она стала чужой.
Следую за ней через толпу тупых людишек, которые шугаются меня, как слабые кролики. Они отступают с моего пути, их сердца испуганно учащают бег при взгляде на меня, и затем они резко тупят глаза в желании исчезнуть.
Они боятся моего внимания, чуют, что я — хищник, а они — лишь дичь, но они меня совершенно не интересуют.
Я сегодня желаю перекусить орущей красавицей в коротенькой ночнушке, что очаровательно задирается и оголяет круглую сладкую попку.
Ух, я с удовольствием покусаю эти упругие булочки, потискаю, отшлепаю, а после медленно раздвину их и под испуганный визг ворвусь в тугую дырочку до самых яиц.