Из моих глубин поднимается вибрирующий клекот наслаждения. Царапаю грудь Ксандра через тонкую рубашку, требуя нового толчка, который следует незамедлительно. Врывается безжалостно, на всю длину и сдавливает матку. Больно, но эта боль плавит меня удовольствием и пронизывает нутро густой сладостью.
Еще. Хочу еще.
Откидываюсь назад и переношу вес на руки, раскрываясь толчкам Ксандра нетерпеливым покачиванием таза. Обвиваю его талию ногами.
Ксандр с рыком стискивает мои бедра до боли, и я с новым прерывистым мычанием закрываю глаза.
Чувствую под правой рукой что-то твердое, узкое и продолговатое. Непроизвольно сжимаю пальцы и по изгибам пластика понимаю, что это рукоять ножа. Краем сознания. Вновь ухожу во тьму.
Новый рывок.
Ксандр распирает меня, обжигает, разрывает рваными глубокими фрикциями, которые перемалывают внутренности в фарш.
Горячие ладони скользят по талии, поднимаются к груди и обхватывают шею. Сжимаю рукоять ножа крепче. Подкатывает первая волна судорог, что рождаются из спазмов внизу живота.
Глухой рык Ксандра отзывается вибрацией в моей груди, и его пальцы сдавливают шею сильнее. Перекрывает кислород. Прорывается в меня короткими толчками, что походят на удары.
Открываю рот. Хриплю. Похрустывают хрящи горла под ладонями Ксандра, на чей рокот в его широкой и мощной груди я отвечаю судорогами.
Моя голодная обхватывает член Ксандра мягкими тисками, и я чувствую как внутри он обжигает меня выстрелами спермы.
Меня утягивает тьма, но хватка на моей шее слабеет. Ксандр вновь вжимается в меня, а я делаю глоток воздуха и подаюсь в его сторону.
Вжирается в мой рот, и в его бок погружается резким движением острый разделочный нож. А потом еще раз. И еще. Под каждый его новый толчок.
Он не отрывается от моих губ. Пробивается в мысли и его рык отпечатывается в мозгу клеймом.
Моя.
Пальцы немеют. Мокрая от горячей крови рукоять выскальзывает, и нож со звоном падает на кафель. Слабый спазм, и Ксандр вздрагивает во мне последним залпом семени, и отшатывается от меня, мягко выныривая из меня.
Развожу ноги, выпуская Ксандра на свободу, и сползаю со стола на холодный кафельный пол.
Рубашка на левом боку пропитана кровью. Отступает, покачиваясь. Его взгляд стекленеет, но он все же неуклюже, будто пьяный, заправляет опадающий член в брюки, застегивает ширинку и удивленно касается своего бока.
Поднимает взгляд.
По внутренней стороне бедер стекают капли его спермы и моей смазки.
— Вот же сука, — говорит он с ухмылкой и одобрительной угрозой. — Ты меня пырнула…
Пошатывается, пятится, а потом приваливается к холодильнику, прижав руку к боку. Оседает на пол, не спуская с меня ледяного и остекленелого взгляда. Кровь из него ручьями хлещет сквозь пальцы.
Валится на спину, а я срываюсь с места двери запасного выхода кухни. Выскакиваю на грязное крыльцо. В нос ударяет сладкая вонь, что окутала мусорные баки у лестницы густым невидимым облаком.
«Не сбежишь… Щеночек…»