Радужка его почти белая, и я понимаю, что он на грани. Он учуял мою кровь, и если я сейчас не закрою рот, то он мне руку отгрызет. Я это понимаю на уровне инстинктов, которые до этого гнали меня прочь от Ксандра, как от большого опасного хищника.
Выдергивает под мой всхлип второй осколок и аккуратной откладывает на свое бедро.
Без лишних разговоров водитель протягивает Ксандру бутылку воды, будто между ними налажена ментальная связь, и машина тихо и плавно трогается с места.
Ксандр зубами откручивает крышечку бутылки. Отплевывает ее мне на колени и, крепко сжимая мое запястье, промывает ладонь. Щиплет.
Кровавая вода ручьями стекает на резиновый коврик.
Меня всю трясет, когда Ксандр хрустит шее, не спуская взгляда с кровоточащих ран.
Шумно выдыхает, а затем поднимает мою ладонь к лицу, и каменею, когда он издает низкий утробный рык. Волоски по всему телу приподнимаются.
В ужасе распахиваю глаза, когда его горячий влажный язык проходит по моим ранам. Боль нарастает, рык становится громче. Воздух становится густым, вязким, он вибрирует, и перед глазами все плывет. Ребра сдавливают легкие, и я выпускаю из себя прерывистый выдох.
А затем я отключаюсь.
— Сладкая девочка.
4
Я с криком открываю глаза и резко сажусь. Я не понимаю, где нахожусь и не помню даже своего имени.
Через десять прерывистых вдохов и выдохов я вспоминаю Ксандра, мертвого отца и теплый влажный язык на раненной ладони.
Осматриваюсь по сторонам в мягком полумраке и ошарашенно замираю. За панорамными окнами от пола до потолка раскинулся ночной город.
Он будто живая картина, которая мерцает и переливается огоньками, а дороги с улочками походят на светящуюся паутину, в которой так легко сгинуть.
На каком же я этаже?
Сглатываю и подползаю к краю огромной кровати с низким изголовьем. Подо мной мягко шуршат черные шелковый простыни.
Вновь озираюсь в поисках Ксандра, но я — одна. Поднимаю взгляд к высокому потолку, который подсвечен тусклыми линиями голубоватых светодиодов.
— Эй, — неуверенно говорю я.
Съеживаюсь в ожидании, что в спальню ворвется Ксандр с приказами заткнуться, но мне отвечает зловещая тишина.
Кусаю губы.
С удивлением смотрю на перебинтованные ладони, колени и пятки. Когда Ксандр успел замотать меня в бинты? И почему я нырнула в такой глубокий обморок, что не очнулась, когда вырывал из меня осколки?
Боль должна была меня привести в чувство.
Кутаюсь в простынь, аккуратно встаю. Пятки ноют, но я в силах сделать несколько шагов к панорамным окнам.
Меня начинает подташнивать от высоты.
Голова кружится.
Огни других высоток начинают будто вибрировать, и я резко отворачиваюсь, прижав ладони к глазам.
Выдыхаю и медленно на цыпочках, чтобы не беспокоить раненые пятки, отхожу от окон.
Пол — под ногами гладкий и теплый.
— Ты тут? — вновь я спрашиваю у тишины.
Я растеряна.
Где Ксандр?
С опаской выхожу из спальни в темный коридор и испуганно вскрикиваю, когда у пола вспыхивает подсветка.
Вжимаюсь в стену, прижав перебинтованные ладони к груди. Сердце колотится яростным молоточком, оглушая меня в мрачной тишине, которую аж осязаю кожей: она бархатная и холодная.
— Ну, что ты такая трусиха… — шепчу я сама себе. — Это просто автоматическая подсветка… Ничего особенного…
Выхожу в просторную гостиную. Мой взгляд вырывает из полумрака огромный диван, низкий длинный столик с линией голографического огня, который в тишине потрескивает как настоящий, высокие минималистичные консоли у стен и винтовую черную лестницу в углу у барной стойки.
В воздухе я улавливаю запахи орехового дерева, свежей листвы и влажного мха, но эти нотки так же резко ускользают, как и появились.
— Ксандр?
И опять тишина.
В нерешительности чешу щеку, с опаской глядя на винтовую лестницу. Ладони немного стягивает болью.
Лестница манит.
Куда она ведет? На крышу?
На носочках семеню мимо дивана по мягкому упругому ковру. Перед лестницей я вновь замираю на несколько секунд, потому что опять чую в воздухе зелень, свежую влажность и мох.
Неуверенно схватившись ноющей ладонью за холодные перила, я торопливо и неуклюже поднимаюсь по высоким ступенькам. Простынь, в которую я закуталась, шуршит и струится за мной мягким шлефом.
Первый поворот лестничной спирали, второй, и запахи зелени, влажной земли, древесной смолы, мха в темноте усиливается.