Я спотыкаюсь о последнюю ступеньку и падаю.
Падаю на мокрую траву.
В испуге и недоумении я вскакиваю на ноги и бегу, позабыв о простыни, которую оставила позади. Ничего не различаю в темноте и нарываюсь на шуршащий куст.
Я опять с криком падаю, ветки подо мной похрустывают, царапают лицо, плечи, спину и грудь. На четвереньках я выползаю из куста и поднимаю лицо. Небо. Звездное небо.
Дышу тяжело, и мой взгляд начинает выхватывать из темноты разлапистые ветви и стволы.
Я слышу предостерегающее уханье совы в метрах двадцати, а затем следуют хлопающие взмахи крыльев.
Вся обмираю. Сзади клокочет нутрянной вибрирующий рык.
Я медленно оборачиваюсь через плечо, и издаю свистящий стон ужаса и удивления.
В паре шагов от меня замер, пригнув голову к траве, огромный черный зверь.
В лесной мрачной полутьме четко угадываю волчью морду с кровавым оскалом ярости. Глаза ночного чудовища горят белыми огоньками, а в черных зрачках застыл голод.
— Мамочки…. мамочки… — ползу на четвереньках прочь в кусты в надежде там найти укрытие. — меня сейчас сожрут…
5
Рык нарастает. Воздух вибрирует, и я замираю, вспоминая слова отца о том, что нельзя убегать от диких зверей.
Это их провоцирует.
А что тогда делать? Притворится кустиком, у которого сердце сейчас выскочит из глотки?
Мне так страшно, что я на пару секунд будто опять выпадаю из реальности и прихожу в себя под тихий хруст веточки.
Этот едва уловимый звук бьет по моим мозгам кувалдой, и с криками вскакиваю на ноги и бегу через колючие кусты.
Острые ветви хлещут меня по животу, груди и бедрам, цепляются за волосы, словно хотят остановить, но отмахиваюсь от них с отчаянными всхлипами.
Вот зачем меня Ксандр забрал!
Чтобы скормить своему домашнему волку!
— Помогите!
Бегу мимо черных стволов, спотыкаюсь об узловатые корни, а после чуть не падаю, поскользнувшись на влажном мхе.
Черная тень, что преследует меня бесшумными скачками, с угрозой фыркает и голодно урчит.
Со слезами продираюсь через густые заросли, зареванная, ослабевшая и вся в царапинах и ссадинах, и продолжаю бежать, не разбирая дороги, и налетаю на пружинистое ограждение, что заросли ковром из вьющихся побегов.
За живым забором я слышу отголоски ночного города: обрывки музыки, шум дорог с растянутыми гудками клаксонов.
Дрожащими руками раздвигаю листья в стороны, и за переплетением стеблей и стальной сетки мне открывается вид на огни города.
Я — на крыше.
Ксандр для домашнего волка высадил лес на крыше, и этот самый волк замер позади меня.
Он не рычит, но я чувствую его: волосы по всему делу приподнялись и раны под бинтами пульсируют болью.
Это — конец.
Я медленно разворачиваюсь к черному хищнику, который смачно облизывается, не спуская с меня жутких белых глаз с сероватым ободком. Вжимаюсь в живую изгородь и выдыхаю.
Из груди зверя вновь поднимается утробный рык. Делает шаг ко мне. Еще один, и я задерживаю дыхание, когда холодный волчий нос касается внутренней стороны бедра чуть повыше правого колена.
Внимательно обнюхивает бинт, а затем с урчанием лижет его и пытается подцепить резцами.
Когда его резцы проходят по моей коже, я опять кричу, бросаюсь в сторону, но падаю, споткнувшись о свои ноги.
Мохнатое чудище накидывает на мои пятки. Рвет бинты с разъяренным рыком, а я продолжаю визжать.
Переворачиваюсь на спину и со всей силы даю пяткой в покатый волчий лоб. Зверюга всхрапывает, отскакивает назад и возмущенно отплевывает клочок бинта. Замираю на траве с приподнятой ногой.
Прищуривается.
Волк прищуривается!
И в его зрачках разгорается черная злоба. Беззвучно обнажает клыки, и я понимаю, что отсутствие рыка — плохой знак.
Разорвет на клочки.
— Прости! Прости! — я резко подаюсь в сторону волка и сажусь, подобрав под себя ноги. Прижимаю ладони к лицу, всхлипывая. — Прости! Прости! Я не хотела! Я испугалась!
А затем наклоняюсь вперед и в слезах касаюсь лбом влажной, накрыв руками голову:
— Мне так страшно…
Застываю на несколько, секунд ожидая жестоких укусов, что будут раздирать мою плоть, и вновь осторожно сажусь на пятки.
Волк в шаге от меня смотрит на меня с презрительной снисходительностью. Мне становится стыдно за мои слезы, и я их торопливо вытираю. Бинт неприятно трет расцарапанную щеку.
Под пристальным взглядом мрачного волка я опускаю глаза. Зверю лучше не смотреть в глаза, потому что он может расценить это как вызов, а я не хочу, чтобы меня сегодня съели.