Я перестала считать себя красивой, я лишний раз и в зеркало то не смотрелась, в последнюю неделю.
– Готова? – встретился он с моими глазами, вдоволь рассмотрев меня, и заметив украшения на мне тепло улыбнулся.
– Да.
Я так сильно нервничала, боясь, что сегодня ничего не получится и я продолжу тут жить.
– Пять минут и я готов. – подмигнул мне Марк, и скрылся в ванной.
А я выдохнула, у меня всё внутри так сжималось, когда он на меня смотрел словно дикий зверь, который дает жертве жить, но на его условиях.
Я его ненавидела.
Считала монстром! Он же психически ненормальный, его надо в псих больнице держать, а он разгуливает по городу, и все думают, что он нормальный, а он…
И почему именно мне повезло так, что ему захотелось меня? Нет я не говорю, что хотела бы этого другим девушкам.
Ни в коем случае!
Спустя двадцать минут мы выходили из его квартиры, он нежно касался меня под лопатками, но даже шуба, которая сейчас была на мне, не защищала от ощущения его прикосновения.
Я чувствовала себя куклой Барби, которую одели, которую водят по разным красивым местам, перед которой открывают двери, но при этом Барби не может выразить своего мнения, она должна быть счастлива, что ей захотели поиграть.
Пока мы ехали к его родителям он мне рассказывал, что у его отца Геннадия Алексеевича сети отелей по Москве, в Краснодарском крае, и еще на каком-то горнолыжном курорте в Башкирии, мама Олеся Викторовна владеет своей галереей, в которой проводит выставки.
Также у него была младшая сестра Кира, которой сейчас было пятнадцать лет, и что она, профессионально занимается художественной гимнастикой.
Меня удивила эта информация, я почему-то думала, что он единственный ребенок, поэтому и вырос таким эгоистом.
Но о сестре он рассказывал с теплотой, он ей гордился, и, казалось, очень любил, его лицо смягчалось, когда он о ней разговаривал.
И если бы, я не по принуждению была бы с ним, то может быть, я и была рада с ними познакомиться, а вот сейчас, я просто наматываю на ус информацию, и всё же надеюсь, что меня с Мирными ничего связывать не будет, после сегодняшнего вечера.
Мы въехали в коттеджный поселок, и остановились около ворот, красивого двухэтажного белого дома. Ворота отъехали, и мы заехали на территорию.
– Пойдем? – с улыбкой обратился ко мне Марк, когда заглушил машину, встав позади белого Порше.
От нервов перед встречей с его близкими у меня живот скручивался в узел, но обернулась к Марку и натянув улыбку на лицо, кивнула.
– Не бойся. – протянул он руку, и погладил меня по скуле, а я усилием воли себя заставила не отшатнуться. – Ты им понравишься.
И выдохнув через зубы, вышел из машины обходя её, чтобы открыть мне дверь. Вначале, я сама стремилась открыть дверь быстрее него, но он усаживал меня обратно в машину и закрывал дверь, а потом снова открывал, подавая мне руку.
Поэтому, чтобы не делать лишних действий, я теперь сижу и жду момента, когда он сделает то что хочет.
Иногда мне кажется, что у него в голове есть какой-то идеальный сценарий, которому он, не отклоняясь следует.
Вышла из машины, опираясь на его руку, и чтобы забрать руку из его, сделала вид, что хочу поправить прическу. Если Марк и был недоволен, то он быстро вернул улыбку на лицо, и повел мен к дому.
А я молилась, хоть бы они были понимающими людьми.
Ну должно же мне повезти.
Господи, пусть сегодня повезет, посмотрела я на небо, перед тем как войти в просторный холл.
– Пришли! – раздался девичий голос.
И все вышли из комнаты, и стали разглядывать меня, словно картину.
– Знакомьтесь, это моя Лера. – Марк выдвинул меня вперед, опуская руки мне на бедра по бокам, и укладывая голову на мое плечо.
Мне хотелось отшатнуться, но я улыбнулась незнакомым мне людям.
– Приятно познакомиться.
– Какая же красавица. – двинулась ко мне женщина.
Насколько я поняла, это мама Марка, Олеся Викторовна, у неё были каштановые кудрявые волосы до лопаток, лицо показалось мне добрым, в уголках глаз и на уголках губ были милые морщинки, которые показывали, что эта женщина часто улыбалась. На ней было черное платье в белый горошек которое завязывалось на шее, и ленточки спадали на её грудь.
– Спасибо. – произнесла я сдавленно, когда она крепко меня обняла.
Отец Марка тоже подошел и кивнул мне с улыбкой, а Марку пожал руку. Геннадий Алексеевич, был тучным мужчиной, с густыми седоватыми усами, и твердым взглядом. На нем была голубая классическая рубашка, и темно-синие брюки прямого кроя, где ярко были выражены стрелки.