– Как добрались? – обратился Геннадий Алексеевич к Марку. – Передавали, что будет снег.
– Да погода не очень хорошая, но думаю, когда поедем обратно, снег перестанет идти. – и сделав шаг ко мне, снова положил руки мне на талию. – Мелкая, иди сюда.
И тут я заметила, как девушка с темным прямым каре, смотрит на нас, и одета она в широкие спортивные штаны бордового цвета и короткий спортивный белый топ. Её взгляд был сканирующим, она словно искала во мне недостатки.
Я нервно улыбнулась под её взглядом, мне казалось она всё видит. Видит, что я не люблю ее брата, и что я не хочу здесь находится, поэтому она, просто отвернувшись пошла в сторону той комнаты, через которую все вышли.
– Не обращай внимания, Лерочка, этот переходный возраст. – неловко улыбнулась Олеся Викторовна, а потом спохватившись спросила. – Могу я тебя так называть?
– Да, конечно. – кивнула я, нервно сглатывая.
– Тогда думаю пора уже к столу. – женщина подошла к своему мужу, и кивнула нам головой.
Мы пошли за ней, у меня ладошки потели от напряжения, в котором я сейчас пребывала.
– Я поговорю с Кирой. – строго произнес Марк, и посмотрев на него, я увидела в его глазах что-то не хорошее.
– Не надо. – слишком быстро я ответила. – Просто понимаешь, если ты сейчас влезешь в наши отношения, то они уже не смогут правильно сформироваться.
Марк, кинул на меня ласковый взгляд, а меня чуть не вывернуло от этого.
– Как скажешь. – улыбнулся он, и взяв мою руку, поднес к своим губам, целуя. – Я тебя люблю.
А я тебя нет. Я тебя ненавижу.
Марк, встретившись с моими глазами, выдохнул и повел меня за стол.
Мы, рассевшись по выделенным для нас местам, принялись за еду, родители Марка спрашивали у того про его работу, потом стали расспрашивать как мы проводим время вместе, на все вопросы отвечал Марк, не давая мне вставить ни слова.
Его сестра Кира сверлила меня недобрым взглядом, что мне эта запеченная утка просто не лезла в горло, поэтому я делала вид, что ем, на самом же деле ковырялась в тарелке.
– Так, как вы пришли к такому решению, пожениться так быстро? – спросила его мама.
Рука Марка крепко сжала нож, он через мгновение, отложил столовые приборы, и повернулся к маме.
– Мама, я ведь уже говорил…
– Да-да, я слышала уже твою версию. – перебила его мама, и перевела взгляд на меня. – Теперь я хочу услышать, эту историю вашей безумной любви, от своей невестки.
У меня на глаза, разве что слезы не навернулись от того, что кому-то стало интересно мое мнение.
И вот мой шанс, всё рассказать.
Я приосанилась, и с улыбкой втянула полные легкие воздуха.
Глава 15
— Олеся Викторовна, я очень рада, что вы спросили. Потому что версия Марка и моя версия — это небо и земля.
Мама Марка поставила бокал. Геннадий Алексеевич отложил вилку. Кира подняла голову.
А Марк…
Марк не дёрнулся. Не побледнел. Его рука на моей талии лишь чуть сильнее сжала ткань платья — и сразу отпустила. Он откинулся на спинку стула, медленно повернул голову ко мне. Серые глаза — спокойные, холодные, с лёгким любопытством.
Как будто я рассказывала не о его преступлениях, а о погоде.
— Интересно послушать, — произнёс он ровно. — Давай, Лера. Не стесняйся.
Это был не страх. Это был вызов.
Я сглотнула и выпалила:
— Ваш сын меня похитил. Запер в квартире, отобрал телефон, женился без моего согласия. Я месяц не видела никого, кроме него и его охранников.
Олеся Викторовна побледнела. Геннадий Алексеевич перевёл взгляд на сына.
Марк не опустил глаза. Выдержал отцовский взгляд спокойно, даже усмехнулся краем губ.
— Правда? — спросил отец.
— Правда, — ответил Марк без запинки. — В юридическом смысле — да. Фактически — я обеспечил свою жену жильём, питанием, безопасностью и образованием. Но да, она не давала согласия.
— Ты… — Олеся Викторовна не договорила, она моргала в шоке, и смотрела на Марка таким взглядом, словно не могла поверить в то, что он так поступил.
Марк повернулся к ней. Без тени раскаяния. С ровным, холодным спокойствием.
— Мам, я не изнасиловал её. Не ударил. Не угрожал оружием. Я действовал в рамках закона, насколько это было возможно. Да, это жёстко. Да, это неправильно. Но я не прошу у тебя оправданий. Я просто констатирую факты.
— Факты таковы, что ты посадил живого человека в клетку, — тихо сказал отец.
Марк медленно повернулся к нему. Никакого трепета. Никакой дрожи в голосе.