А я буду в горах. Без связи. Без тебя.
Но ты будешь знать.
Где-то глубоко, там, где ты прячешь правду от самой себя, ты будешь знать: Я вернусь.
И ты этого ждёшь.
Так же сильно, как боишься.
Самолёт набрал высоту.
Я убрал фото туда, где билось сердце. Закрыл глаза.
Прощай, Москва.
Здравствуй, Башкирия.
Я вернусь.
Глава 18
Питер встретил меня дождями.
Я сняла комнату в коммуналке — маленькую, с высокими потолками и видом на соседскую стену. Но свою. Никто не следил. Никто не приказывал. Никто не ждал с букетом роз, которые некуда ставить.
Артём появился на второй неделе. Одногруппник. Высокий блондин с веснушками на носу и лёгким характером. Он не давил, не спрашивал о прошлом, не лез в душу.
Просто был рядом.
— Ты какая-то напряжённая, — сказал он однажды, провожая меня до дома. — Как будто ждёшь, что кто-то выскочит из-за угла.
— Привычка, — ответила я. — Пройдёт.
Марк не писал. Не звонил. Не появлялся.
Я проверила в первый месяц — каждый день. Потом — раз в неделю. Потом — перестала.
Его отец сдержал слово. Марк уехал в ту самую Башкирию. Без связи. Геннадий Алексеевич прислал мне одно сообщение: «Он не знает, где ты. Я позаботился. Не бойся».
Я не боялась.
Я злилась.
Злилась на то, что скучаю. Злилась на то, что ловлю себя на мысли: а что он сейчас делает? А думает ли обо мне? А правда ли, что он изменился?
— Ты влюбилась, что ли? — спросила Верка в одном из разговоров.
— В кого?
— В того, кого должна ненавидеть.
Я не ответила.
Потому что не знала.
Через два месяца я перестала вздрагивать от хлопка двери. Перестала оборачиваться на чёрные машины. Перестала бояться, что он появится.
И вот тогда, когда я почти забыла — он появился.
Октябрь. Дождь. Я выходила из института, подняла воротник пальто и натянула капюшон.
Чёрный «Мерседес» стоял у крыльца.
Моё сердце пропустило удар. Потом ещё один.
Марк вышел из машины. Не торопясь. Поправил пиджак. Поднял воротник пальто — на нём не было капюшона, дождь стекал по его волосам, но он не обращал внимания.
Он смотрел на меня.
Без улыбки. Без угрозы. Без мольбы.
Просто смотрел. Ждал.
Я подошла. Не могла не подойти. Ноги сами понесли.
— Ты не имеешь права здесь быть, — сказала я.
— Имею, — ответил он. — У меня отель в этом городе. А ты — приятное совпадение.
— Ты следил за мной.
— Проверял, — поправил он. — Хотел убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке.
— Вижу.
Он замолчал. Дождь стучал по капоту.
— Ты изменился? — спросила я, сама не веря, что спрашиваю.
Марк усмехнулся — той же холодной усмешкой.
— Нет. Я тот же. Просто теперь я понимаю: если я ворвусь в твою жизнь силой — ты возненавидишь меня окончательно. Поэтому я не врываюсь. Я просто… стою рядом. Жду, когда ты сама сделаешь шаг.
— А если я не сделаю?
— Ты сделаешь, — сказал он уверенно. — Ты не можешь без меня. Как и я без тебя. Разница в том, что я это признал, а ты — нет.
Он развернулся и пошёл к машине.
— Марк! — окликнула я.
Он остановился. Не обернулся.
— Зачем ты приехал?
— Посмотреть на тебя, — ответил он. — Убедиться, что ты жива. Убедиться, что ты счастлива. И если нет — исправить.
Я молчала.
Он сел в машину и уехал.
А я стояла под дождём и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, живое, страшное.
Я ненавидела себя за это.
Но не могла остановить.
Глава 19
После того дня у крыльца юрфака Марк не исчез.
Но и не лез.
Он появлялся ровно раз в неделю. Всегда «случайно». В кофейне, где я брала капучино по утрам. В книжном на Невском, куда я заглядывала за учебниками. На набережной, где я гуляла по вечерам.
Мы не разговаривали. Он просто проходил мимо, кидал короткое:
— Лера.
И шёл дальше.
Я вздрагивала. Каждый раз. И каждый раз делала вид, что не заметила.
Артём, который уже откровенно за мной ухаживал, заметил.
— Слушай, а кто этот тип на чёрном «Мерседесе»? Он на тебя смотрит так, будто ты его единственная инвестиция.
— Бывший муж, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
— Муж?! — его глаза стали как пятирублевые монеты.
Мне было бы смешно, если бы не было грустно. Только я сама себя не понимала, отчего в душе так погано.