Я кивала, улыбалась, задавала вопросы.
Всё правильно. Всё мило. Всё нормально.
Но внутри было пусто.
***
В кинотеатре он купил билеты на мелодраму. Я не возражала. Лишь бы не сидеть в тишине, не говорить, не притворяться.
В зале было темно. Артём взял меня за руку — осторожно, будто спрашивая разрешения.
Я не отдёрнула.
Его ладонь была тёплой. Сухой. Незнакомой.
Чужая.
Я смотрела на экран, но видела перед собой серые глаза.
Что ты делаешь, Лера?
Почему ты здесь?
Почему не с ним?
Фильм закончился. Мы вышли в фойе.
— Как тебе? — спросил Артём.
— Хорошо, — ответила я. — Спасибо.
Он улыбнулся. Посмотрел на меня так, будто я была единственной девушкой в мире.
Почему я не могу ответить ему тем же?
Почему он хороший, а я чувствую пустоту?
— Поесть не хочешь? — спросил он.
— Давай в следующий раз, — мягко сказала я. — Устала сегодня.
Он не стал настаивать. Проводил меня до дома. У подъезда замялся.
— Лера, — он шагнул ближе.
Я знала, что сейчас будет.
— Артём, — остановила я. — Не надо.
— Что?
— Я не могу. Прости. Ты хороший парень. Но...
Я не договорила.
— Но он? — спросил Артём тихо.
— Да, — ответила я.
Он кивнул. Криво усмехнулся.
— Я понял. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Он ушёл. Я поднялась к себе. Скинула пальто. Легла на кровать.
Ромашки стояли на тумбочке.
Простые. Полевые. Чужие.
Я закрыла глаза.
Дура.
Зачем ты согласилась?
Зачем мучаешь себя и его?
Ты не можешь никого полюбить.
Потому что всё ещё любишь его.
Я не знала, когда провалилась в сон.
***
Проснулась от стука в дверь.
Спросонья не поняла — где я, который час. Глянула на телефон — половина двенадцатого ночи.
Стук повторился.
Я встала, накинула халат, подошла к двери.
— Кто там?
— Открой.
Марк.
Моё сердце пропустило удар.
— Открой, Лера, — повторил он. Голос тихий, спокойный. Но я чувствовала — внутри у него всё кипит.
Я открыла.
Он стоял на пороге. В чёрном пальто, с мокрыми плечами — на улице моросил дождь. Смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, голодный.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Ты была с ним.
— С кем?
— С Артёмом. Весь вечер. В кино. Он держал тебя за руку.
— Ты следил за мной?
— Я был в том же ТРК. По работе. Увидел вас случайно.
— Случайно?
— Какая разница, — он шагнул ко мне. — Ты была с ним.
— И что? — я не отступила. — Я имею право.
— Имеешь, — он остановился в шаге. — Я и не говорю, что нет.
— Тогда зачем пришёл?
Он молчал. Смотрел на меня обвиняющим взглядом. Сжимал кулаки в карманах пальто.
— Чтобы ты знала, — сказал он наконец. — Ты идёшь с ним, но думаешь обо мне.
Что? Откуда он знаешь?
— Что ты несешь? — попыталась я опровергнуть его слова, хоть и понимала, что лгу.
— Вижу, — перебил он. — Я всё вижу, Лера. Как ты смотришь на него и не видишь. Как улыбаешься и не чувствуешь. Как возвращаешься домой и ложишься спать одна.
— Ты не можешь этого знать.
— Могу, — он шагнул ещё ближе. — Потому что я знаю тебя. Каждую твою эмоцию. Каждую мысль. Даже когда ты молчишь.
— Раз ты знаешь все мои эмоции, то почему тогда не видел их? — сорвалась на крик.
Он дернулся как от удара, а потом опустил голову.
— Я видел и тогда, просто думал… что поступаю правильно, что ты привыкнешь.
Его голос был глухим, и надломленным.
Я смотрела на него и не знала, что сказать, в горле стоял ком.
Он смотрел на меня с сожалением, а потом прикрыл глаза, провел ладонью по лицу и на выдохе произнес:
— Я подожду, — сказал он тихо. — Я умею.
— Марк...
— Спокойной ночи, Лера.
Он развернулся и пошёл к лестнице.
— Марк! — крикнула я.
Остановился. Не обернулся.
— Что ты хочешь от меня? — спросила я.
Он молчал долго. Потом сказал:
— Хочу я многого Лера. Вопрос в том, что ты хочешь и сможешь дать.
И ушёл.
А я стояла в дверях, сжимала ручку двери и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Я закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
Съехала на пол.
Обхватила колени руками.
Что ты делаешь, Лера?
Ты ненавидишь его.
Ты хочешь его.
Ты не можешь без него.
Ты не можешь с ним.
Что ты выбираешь?
Я не знала.
Но когда через час я легла в кровать, я заснула не с мыслью об Артёме.
Я заснула с мыслью о Марке.