Глава 27
Утро понедельника началось как обычно — я пришла на работу за десять минут до десяти, сняла пальто, повесила его на вешалку, включила ноутбук, поставила на стол стакан с водой. Дверь кабинета Марка была закрыта, и я не обратила на это внимания — он иногда задерживался, у него были встречи, переговоры, мало ли дел у управляющего отелем. Я села за свой стол, открыла документы, которые не доделала в пятницу, и погрузилась в работу.
В одиннадцать я подняла голову и заметила, что дверь всё ещё закрыта. В двенадцать — тоже. Это начало меня беспокоить, но я прогнала тревожную мысль, сказала себе, что он взрослый мужчина и не обязан отчитываться передо мной о своём появлении на работе. Мы не связаны ничем, кроме трудового договора. Я подошла к Ирине, секретарю, которая сидела в приёмной и что-то печатала, и спросила, как бы невзначай:
— Марка сегодня не будет?
— В командировке, — ответила она, не отрываясь от монитора. — Уехал вчера вечером.
— Надолго?
— Не знаю. Сказал, на несколько дней.
Я вернулась за свой стол, сжимая в руках папку с бумагами, которые уже не имели значения. Командировка. Он уехал. Не предупредил. Не написал. Ничего. Просто сел в машину или в самолёт и улетел в другой город, оставив меня здесь, в этой приёмной, с этим дурацким стаканом воды и с дурацким чувством, которое я не хотела признавать. Какая разница, Лера? Он тебе никто. Начальник. Бывший муж. Ты сама хотела дистанции — вот и получила.
Я выдохнула, взяла ручку и попыталась сосредоточиться на договоре, который лежал передо мной. Но цифры плыли, слова распадались на буквы, а буквы теряли смысл. Я перечитала один абзац пять раз и не поняла ничего. Закрыла папку и отодвинула её к краю стола. Бесполезно.
Вторник ничем не отличался от понедельника. Дверь кабинета была закрыта. Ирина разводила руками. Я написала ему в мессенджер: «Ты где?» — две галочки, прочитано, но ответа не было. Через час я позвонила. Механический голос сообщил, что абонент недоступен. Я сбросила и набрала снова — та же история. Он отключил телефон. Или находился там, где не ловила сеть. Или просто не хотел со мной разговаривать. Я не знала, что хуже.
Я сжала телефон в руке так, что побелели костяшки, и заставила себя работать. Но перед глазами всё стояла картинка — он стоит на пороге моей комнаты, с мокрыми плечами, с тяжёлым взглядом, и говорит: «Я подожду. Я умею». Сколько ты будешь ждать, Марк? Где ты? Почему молчишь?
В среду я не спала всю ночь. Ворочалась, сбивала одеяло, садилась на кровати, снова ложилась. В голове крутились одни и те же мысли, как заезженная пластинка: он уехал, он не отвечает, он специально, он проверяет, он хочет, чтобы я побежала за ним. Я знала это. Я понимала это. Но ничего не могла с собой поделать — тело не слушалось, сердце колотилось где-то в горле, а в груди разрасталась холодная, липкая пустота, которая не проходила, сколько бы я ни убеждала себя, что мне всё равно.
Утром я встала разбитая. В зеркале отражалась чужая женщина — с синими кругами под глазами, тусклыми волосами, бледной кожей. Я не стала краситься. Зачем? Всё равно никто не смотрит. Он уехал. И не сказал, когда вернётся. И не сказал, вернётся ли вообще.
В отеле дверь его кабинета была закрыта. Как вчера. Как позавчера. Я подошла к Ирине и спросила, хотя уже знала ответ:
— Когда он вернётся?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Сказал, что на днях.
— А куда он уехал?
— Не сказал.
Я вернулась за стол, снова открыла ноутбук, снова написала ему: «Марк, ответь». Прочитано. Молчание. Я позвонила — абонент недоступен. Сбросила и набрала Вере, хотя на часах был час ночи и я будила подругу в который раз.
— Алло, — сонно ответила она.
— Он пропал, — сказала я, и голос мой дрожал так, что пришлось зажать трубку ладонью, чтобы Вера не услышала, как я близка к тому, чтобы разреветься.
— Кто пропал? — не поняла она спросонья.
— Марк. Уехал в командировку. Не отвечает на звонки. Не пишет.
В трубке повисла тишина. Я слышала, как Вера дышит — размеренно, спокойно, и от этого спокойствия мне хотелось кричать.
— Лера, сейчас час ночи, — сказала она наконец.
— Я не могу спать, Вер. Я не знаю, где он. Я не знаю, что с ним. Я не знаю, вернётся ли он вообще.
— Ты скучаешь по нему? — спросила Вера прямо.
— Нет, — соврала я, но соврала так неубедительно, что сама себе не поверила.
— Врёшь, — сказала подруга.
— Да, — выдохнула я, и это «да» вырвалось из меня вместе с воздухом, вместе с болью, которую я копила все эти дни. — Скучаю. И ненавижу себя за это.
— Нормально, — сказала Вера. — Ты его не забыла. Он не забыл тебя. Он вернётся.
— А если нет?
— Вернётся, — твёрдо сказала подруга. — Он без тебя не может. Ты сама говорила.