Он усмехнулся — на этот раз мягче, теплее.
— Я и так знаю.
— Тогда сделай вид, что не знаешь.
Он покачал головой, но спорить не стал. Просто сказал:
— Завтра в десять. У отеля.
Он развернулся и ушёл в кабинет — не оборачиваясь, не попрощавшись. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
А я стояла в приёмной, сжимала лямку сумки и чувствовала, как колотится сердце — где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Что ты делаешь, Лера? Ты согласилась на свидание с Марком. С тем, кого ненавидишь. С тем, без кого не можешь. Что из этого выйдет? Я не знала. Но внутри — глубоко, там, где я прятала правду от самой себя, — внутри всё пело.
Глава 28
Я проснулась от того, что за окном было ещё темно, а сердце уже колотилось где-то в горле, мешая дышать. Шесть утра. Я не поставила будильник, но тело подняло меня само — будто боялось проспать, боялось опоздать, боялось, что он передумает и уедет, а я останусь здесь, в этой комнате, с этим пустым чувством в груди.
Я лежала, смотрела в потолок и слушала, как за стеной соседка гремит кастрюлями. Обычный звук. Обычное утро. Но внутри всё дрожало мелкой противной дрожью.
Что ты делаешь, Лера? Ты согласилась провести день с ним. С тем, кого клялась ненавидеть. С тем, от кого сбежала в другой город.
Я закрыла глаза, но перед ними всё равно стоял он — на пороге моей комнаты, с мокрыми плечами и тяжёлым взглядом. «Дай мне один день. Если захочешь уйти — уйдёшь».
Я встала, подошла к окну. На улице было серо, но дождь, кажется, кончился. Фонари ещё горели, разливая по мокрому асфальту жёлтые лужи света. Где-то там, за этими домами, его квартира. И он сейчас там — спит или тоже не сомкнул глаз, думая о том же, о чём думала я.
О чём я думаю? Я сама не знаю. Я думаю о нём. Всё время о нём. Каждую секунду. Как бы я ни убегала, ни пряталась, ни говорила себе «забудь» — он возвращается. В мыслях. В снах. В этот раз — наяву.
Я отошла от окна и начала собираться.
Душ был холодным — горячая вода в коммуналке появлялась только к вечеру, когда все соседи уже нагрели бойлер. Я стояла под ледяными струями и чувствовала, как тело покрывается мурашками, и не знала — от холода или от того, что́ меня ждёт сегодня.
Одевалась я долго. Перебирала вещи, которые висели в тесном шкафу, и не могла выбрать. То, что носила на работу — слишком просто. То, что надевала на свидание с Артёмом — нет, не хочу вспоминать. В итоге остановилась на том, что лежало на полке и ждало своего часа — мягкий свитер цвета пыльной розы, который купила ещё в Москве, в той жизни, когда думала, что красивая одежда может сделать меня счастливой. Джинсы, которые не жмут. Волосы оставила распущенными — пусть падают на плечи и прячут лицо, если мне захочется спрятаться.
В зеркале — чужая женщина. Бледная, с синими тенями под глазами, с закушенными губами. Но глаза горят. Я не видела этого огня уже很久. Он потух где-то между Москвой и Питером, между его квартирой и моей комнатой в коммуналке. А сегодня снова зажёгся.
Из-за него. Из-за Марка. Потому что я иду к нему. Сама. Без приказа. Без угроз. Без того, чтобы меня тащили насильно.
Я накинула пальто, взяла сумку и вышла.
У отеля я была за пятнадцать минут до десяти.
Не потому, что хотела прийти раньше. Потому что не могла больше сидеть дома. Стены давили. Тишина душила. Я шла пешком, хотя можно было доехать на автобусе, и каждый шаг отдавался в висках: иду, иду, иду к нему.
Он стоял у входа. В чёрном пальто, с поднятым воротником, без шапки — ветер трепал его волосы, но он, казалось, не замечал холода. Или ему было всё равно.
Он смотрел на меня.
Я подошла. Остановилась в двух шагах.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил он.
И замолчал. Не спросил, как спалось. Не сказал, что рад меня видеть. Просто смотрел — долго, пристально, так, что я чувствовала его взгляд каждой клеткой, каждым миллиметром кожи под свитером.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он наконец.
Я усмехнулась. Горько, как умею только с ним.
— Врёшь.
— Никогда не врал тебе, Лера.
— Всегда врал. Себе — в первую очередь.
Он не ответил. Просто открыл передо мной дверь машины.
— Садись.
Я села.
Машина пахла кожей и его парфюмом — тем самым, лесным, который я вдыхала когда-то в его квартире, засыпая на его груди. Я задержала дыхание, но потом всё равно выдохнула — и аромат заполнил лёгкие, будто я никогда не уезжала, будто этих месяцев свободы не было, будто я всё ещё принадлежала ему.
Он сел за руль, завёл мотор. Мы выехали на набережную.
— Куда мы едем? — спросила я.
— За город.
— Зачем?
— Чтобы никто не мешал.