— Садись, — сказал он.
Я села напротив, сжимая папку с договорами, которые он просил проверить вчера вечером.
— Что случилось?
Он протянул мне лист. Я взяла, начала читать — и с каждой строчкой чувствовала, как внутри всё холодеет.
«Анонимная жалоба на сотрудника Валерию Власову. Прошу провести проверку её квалификации и обстоятельств трудоустройства. Власова не имеет необходимого опыта, допускает систематические ошибки в документах, не справляется с обязанностями. Полагаю, что должность получена ею не по заслугам, а благодаря личным отношениям с руководством».
Дальше шли даты, примеры моих ошибок (та самая спецификация в договоре, ещё пара мелких недочётов), и фраза, которая ударила больнее всего: «Создаёт нездоровую атмосферу в коллективе, пользуется служебным положением».
Я дочитала до конца и положила лист на стол. Руки дрожали.
— Это из-за нас, — сказала я. Голос был ровным, но я чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, липкое, невыносимое.
— Да, — ответил он.
— Кто это написал?
— Анонимка. Но я знаю, от кого.
— От кого?
Он покачал головой.
— Не важно. Важно, что с этим делать.
— И что ты будешь делать?
Он откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Я перевожу тебя на удалённую работу. Временно. Пока не выясню, кто написал, и не разберусь с этим дерьмом.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты убираешь меня из офиса?
— Я тебя прячу, — поправил он. — Чтобы тебя не трогали.
— Это одно и то же!
— Нет. Если ты останешься здесь, они будут смотреть на тебя, шептаться, подкалывать. Ты не сможешь работать. Ты будешь страдать. А я не хочу, чтобы ты страдала.
— А я хочу, чтобы ты боролся за меня! — я повысила голос. — Чтобы ты сказал: «Плевать на всех, она работает здесь, и точка».
— Я не могу, — ответил он, и в его голосе впервые за весь разговор появились эмоции. — Если я сейчас пойду на принцип, это подтвердит их слова. Они скажут, что я прикрываю любовницу. Что ты — моя игрушка. Я не хочу, чтобы ты была для них игрушкой.
— А кто я для тебя? — спросила я, и сама испугалась этого вопроса.
Он встал. Обогнул стол. Остановился передо мной, взял за плечи.
— Ты — моя женщина, — сказал он. — Единственная. Навсегда. И я не позволю никому сделать тебе больно. Даже если для этого придётся убрать тебя из офиса на время.
— Я не хочу уходить.
— Я знаю. И ты вернёшься. Обещаю. Но сейчас — так надо.
Я смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства — обида за то, что он не делает так, как я хочу, и странное, почти болезненное облегчение от того, что он меня защищает. По-своему. Неправильно. Не так, как я просила. Но защищает.
— Надолго? — спросила я.
— Пока я не найду автора. Думаю, несколько дней.
Я кивнула. Встала. Пошла к двери.
— Лера, — окликнул он.
Я обернулась.
— Я люблю тебя. Это не изменится.
— Знаю, — ответила я. — Но иногда любви мало.
И вышла.
***
Я собирала вещи со стола в полной тишине.
Ноутбук, папки, органайзер с ручками, стакан, в который он утром налил мне воду. Всё это теперь нужно было упаковать в коробку и унести домой.
Лена заглянула в приёмную, увидела, что я делаю, и округлила глаза.
— Ты увольняешься?
— Нет, — ответила я, не поднимая головы. — Перехожу на удалёнку.
— Из-за той… — она запнулась. — Из-за жалобы?
— Ты знаешь про жалобу?
— Все знают, — тихо сказала Лена. — Такое не скроешь.
Я подняла голову, посмотрела на неё.
— Кто?
Она отвела глаза.
— Не могу сказать. Боюсь.
Я не стала давить. Просто кивнула и продолжила складывать вещи.
Лена постояла ещё минуту, потом спросила:
— Ты вернёшься?
— Марк сказал, что да.
— А ты веришь?
Я взяла коробку в руки, посмотрела на её содержимое — все эти маленькие предметы, которые делали моё рабочее место моим. И почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Должна, — ответила я, и вышла.
***
Дома я разобрала вещи, поставила коробку на пол у кровати, открыла ноутбук.
Работать не хотелось. Я сидела, смотрела в экран и прокручивала в голове всё, что произошло за последние дни. Сплетни. Взгляды. Шёпот за спиной. А теперь — жалоба. Кто-то хотел сделать мне больно. Кто-то хотел, чтобы я ушла. И этот кто-то добился своего — я сидела в своей маленькой комнате в коммуналке, одна, с ноутбуком и кучей документов, которые нужно было разобрать без единого живого слова.