Я написала ему: «Мне плохо».
Он ответил через минуту: «Я знаю. Мне тоже».
Я: «Почему ты не приедешь?»
Он: «Боюсь, что если приеду, не смогу уехать. А тебе нужно побыть одной».
Я: «Мне не нужно быть одной. Мне нужно, чтобы ты был рядом».
Он помолчал. Потом написал: «Я приеду вечером».
Я убрала телефон и уставилась в потолок.
***
Он приехал в десять.
Я открыла дверь, и мы стояли на пороге, смотрели друг на друга. Он выглядел усталым — помятая рубашка, тёмные круги под глазами, небритая щетина. И я вдруг поняла, что ему тоже плохо. Может быть, даже хуже, чем мне.
— Проходи, — сказала я.
Он вошёл. Огляделся — моя маленькая комната, кровать, стол, ноутбук, коробка с вещами из офиса.
— У тебя здесь тесно, — сказал он.
— Зато своё.
— Ты до сих пор хочешь жить здесь?
— Я хочу жить там, где мне хорошо, — ответила я. — А мне хорошо с тобой.
Он шагнул ко мне, обнял. Я уткнулась лицом в его грудь, вдохнула запах леса после дождя.
— Я разберусь с этим, — сказал он. — Найду, кто написал.
— Не надо, — ответила я. — Мне всё равно, кто. Мне важно, что ты рядом.
— Я рядом.
— Докажи.
Он отстранился, посмотрел на меня.
— Как?
— Останься сегодня.
— Лера…
— Не говори, что не можешь. Можешь. Просто боишься.
— Боюсь, — согласился он. — Что если останусь — не смогу уйти. Что если привыкну. Что если ты привыкнешь. А потом что-то случится, и мы снова будем врагами.
— Мы никогда не были врагами, — сказала я. — Мы были двумя дураками, которые боялись признаться, что любят друг друга.
Он смотрел на меня долго, пристально, как будто видел в первый раз.
— Ты изменилась, — сказал он.
— Это ты изменил меня, — ответила я. — Не насильно. Не приказами. А тем, что не сдался.
Он усмехнулся — той самой усмешкой, которую я уже начинала любить.
— Я не умею сдаваться.
— Я знаю. Поэтому я здесь.
Он поцеловал меня — нежно, осторожно, как будто боялся, что я исчезну. А я не исчезала. Я стояла, прижималась к нему, чувствовала его тепло, его руки, его дыхание. И понимала — это моё место. Не комната в коммуналке. Не офис. Не его квартира. А здесь — в его объятиях. Это моё место.
***
Он остался на ночь.
Мы лежали в моей узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, и я слушала, как бьётся его сердце.
— Что будет завтра? — спросила я.
— Я приду на работу. Скажу, что проверка не выявила нарушений. Что ты возвращаешься.
— А если они не примут?
— А мне плевать, — ответил он. — Я хозяин. Я делаю, что хочу.
— Ты говорил, что не можешь.
— Не мог, — сказал он. — Пока ты не сказала, что тебе важно, чтобы я боролся.
— И теперь будешь?
— Теперь буду.
Я улыбнулась в темноте.
— Ты учишься.
— Ты заставляешь, — ответил он.
Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза.
***
Утром я пришла на работу с ним вместе.
Мы вышли из машины, прошли через холл, поднялись на лифте. Я несла свою коробку с вещами, он шёл рядом. Коллеги смотрели, но никто не сказал ни слова.
Я села за свой стол, разложила вещи — ноутбук, папки, органайзер, стакан. Поставила на место всё, что убрала вчера.
Марк прошёл в свой кабинет, но перед этим остановился в дверях.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответила я.
— Если кто-то скажет что-то не то — скажи мне.
— Скажу.
Он кивнул и закрыл дверь.
Я смотрела на эту дверь — гладкую, деревянную, с блестящей ручкой — и чувствовала, что мы выиграли. Не войну. Пока только битву. Но это было начало.
Лена заглянула через час, принесла мне кофе.
— Ты вернулась, — улыбнулась она.
— Я вернулась, — ответила я.
— И как?
— А ты как думаешь?
Она пожала плечами.
— Думаю, ты молодец. Не каждый бы выдержал.
— Я не одна, — сказала я. — У меня есть тот, кто держит меня.
Лена понимающе кивнула и ушла.
Я отпила кофе — горький, горячий, такой, какой я любила. Посмотрела в окно на серое питерское небо, на чаек, кружащих над Невой. И подумала: «Кажется, я справлюсь». Не потому, что я сильная. Потому что он рядом. Потому что мы — вместе. Потому что мы выбрали друг друга, и теперь никто и ничто не сможет нас разлучить.
Я открыла ноутбук и начала работать. Как ни в чём не бывало. Как будто не было ни жалобы, ни сплетен, ни слёз на лестнице. Как будто мы просто живём — обычную, человеческую жизнь.
И, наверное, так оно и было.
Глава 35
В машине мы молчали всю дорогу.
Я сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно на серые дома Питера, на мокрый асфальт, на редких прохожих, которые кутались в воротники и спешили по своим делам. Марк вёл сосредоточенно, не отрывая глаз от дороги, но я чувствовала его напряжение — по тому, как он сжимал руль, как иногда проводил ладонью по лицу, будто стирая усталость, которая, кажется, въелась в кожу.