— Я не идиот.
— Идиот, — повторила я. — Но я тебя выбрала. И теперь ты мой идиот.
Он поцеловал меня — нежно, долго, как будто хотел запомнить этот момент навсегда. А я стояла на цыпочках, обнимала его за шею и чувствовала — всё правильно. Всё, что было, всё, что будет, — правильно. Потому что мы наконец перестали бояться.
***
Ужин сгорел.
Мы так и не съели те макароны. Стояли посреди кухни, обнявшись, пока вода в кастрюле выкипала, а сыр на тёрке засыхал. А когда запах горелого стал невыносимым, Марк выключил плиту и сказал:
— Закажем пиццу.
— Ты умеешь заказывать пиццу?
— Я умею всё, — ответил он. — Кроме готовки.
Я засмеялась. Впервые за долгое время — легко, свободно, не оглядываясь. Он смотрел на меня и улыбался.
— Ты красивая, когда смеёшься, — сказал он.
— Я красивая, когда ем пиццу, — ответила я.
Он заказал пиццу, и мы сидели на диване, ели прямо из коробки, смотрели какой-то старый фильм, который показывали по телевизору. Я положила голову ему на плечо, он обнимал меня за талию, и было так просто, так тепло, так правильно, что я боялась пошевелиться — чтобы не спугнуть.
— Марк, — сказала я.
— М?
— Никогда больше не прячь меня.
— Никогда, — ответил он. — Обещаю.
— Твои обещания ничего не стоят, — напомнила я.
— Это обещание будет стоить, — сказал он. — Потому что я даю его не тебе. Я даю его себе.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Это одно и то же?
— Нет, — ответил он. — Себе я врать не умею.
Я улыбнулась и снова опустила голову ему на плечо.
Фильм шёл своим чередом, пицца остывала, а за окном падал снег. И я думала о том, что, наверное, счастье — это не когда всё идеально. А когда вы вместе — два сломанных, неправильных, неумеющих человека — и всё равно держитесь друг за друга. Потому что без него — пусто. А с ним — страшно, больно, трудно. Но не пусто.
И, кажется, я выбирала не пустоту.
Он поцеловал меня в макушку.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что осталась. За то, что не ушла. За то, что даёшь мне шанс.
— Я даю шанс себе, — ответила я. — Быть счастливой. Или хотя бы попробовать.
Он сжал меня крепче.
— Попробуем вместе, — сказал он.
— Вместе, — согласилась я.
И закрыла глаза.
А когда открыла — за окном уже светало. Мы так и сидели на диване, обнявшись, и его дыхание было ровным и спокойным. Я тихонько выбралась из его объятий, подошла к окну. Город спал — серый, укрытый снегом, тихий. Но где-то в этом городе был он. Мой. С его страхами, с его любовью, с его неправильной, но такой настоящей заботой.
Я вернулась на диван, легла рядом, прижалась к нему.
— Я люблю тебя, Марк, — прошептала я. Он не ответил — спал. Но я знала — он слышит. Даже во сне. Потому что он всегда слышал. Всегда чувствовал. Всегда был рядом.
Я закрыла глаза и провалилась в сон — без страхов, без сомнений. Впервые за долгое время — спокойно.
Глава 36
Мы сидели завтракали, Марк как обычно наблюдал как я ем, а я пыталась не подавиться под его взглядом.
— Лера, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями.
Я поперхнулась чаем.
— Что?
— Не кривись, — он поставил чашку на стол. — Они хотят тебя увидеть. Не в той ситуации, как в прошлый раз. Когда ты рассказывала им, какой я монстр.
— Ты сам был монстром, — напомнила я.
— Был, — согласился он. — Но теперь я хотя бы пытаюсь им не быть.
Я отложила ложку. Смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается давно забытое чувство — страха не перед ним, а перед тем, что другие люди могут подумать. Его родители. Люди, которые знали его дольше, чем я. Которые видели, как он рос, как менялся, как становился тем, кем стал.
— А если они не захотят меня видеть? — спросила я. — Если они помнят тот ужин? Если для них я навсегда останусь девушкой, которая обвинила их сына в похищении?
— Это правда, — сказал он. — Ты ни в чём не была не права. Но с тех пор многое изменилось. Я изменился.
— Ты изменился для меня, — ответила я. — А для них ты всё ещё их сын, который однажды привёл домой девушку и сказал, что женился на ней без её согласия.
Он замолчал. Потом встал, обошёл стол, сел рядом. Взял мою руку.
— Моя мама хочет тебя увидеть, — сказал он. — Она звонила. Сказала, что скучает. Что хочет познакомиться с тобой по-настоящему. Не в той обстановке, когда все кричат и плачут.
— А отец?
— Отец… — он помолчал. — Отец сказал: «Привози, посмотрим». Это лучшее, что он может сказать. Поверь.