Он молчал. Долго. Так долго, что я подумала — он злится. Но когда он заговорил, голос его был ровным, почти спокойным.
— Я не хочу, чтобы ты была заложницей, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Потому что выбираешь меня. Каждый день. Каждую минуту.
— Я выбираю, — ответила я.
— Тогда зачем тебе эти деньги?
Я смотрела на него.
— На всякий случай, — повторила я. — Если я когда-нибудь перестану выбирать. Чтобы у меня была возможность уйти красиво. Не с пустыми руками. Не прося подаяния.
— Ты не будешь просить подаяния, — сказал он. — Если захочешь уйти — я сам тебя отвезу. Куда скажешь. Дам денег. Помогу устроиться. Я не хочу, чтобы ты оставалась из страха.
— Я остаюсь не из страха, — ответила я. — Я остаюсь, потому что люблю. Но страх — он никуда не делся. Он во мне. И эти деньги — они не про тебя. Они про меня. Про то, что я не хочу больше быть беспомощной.
Он кивнул. И больше не спрашивал.
Мы доехали до дома в тишине. Но это была не та тяжёлая, колючая тишина, которая бывает перед ссорой. А другая — усталая, тёплая, почти домашняя. Он заглушил мотор, мы вышли из машины, поднялись в квартиру.
Я скинула пальто, прошла на кухню, налила себе воды. Он стоял в дверях, смотрел на меня.
— Лера, — сказал он.
— Что?
— Ты знаешь, что я никогда не трону те деньги?
— Знаю.
— И ты знаешь, что я не хочу, чтобы ты уходила?
— Знаю.
— И ты знаешь, что я люблю тебя?
Я подошла к нему, обняла, уткнулась лицом в его грудь.
— Знаю, — прошептала я. — Но это не значит, что я должна быть глупой.
— Глупой? — он усмехнулся.
— Глупой, — повторила я. — Которая верит, что плохое не случится. Оно случается. Всегда. И я хочу быть готовой.
Он погладил меня по голове.
— Хорошо, — сказал он. — Держи свои деньги. Я не против.
— Правда?
— Правда, — ответил он. — Потому что я знаю: ты никогда их не потратишь. Не на побег.
— Откуда ты знаешь?
Он отстранился, посмотрел мне в глаза.
— Потому что ты здесь, — сказал он. — Ты выбрала меня. Не из страха. Не из выгоды. А потому что хочешь быть со мной. Даже со всей моей ревностью, контролем и этой дурацкой любовью, от которой я сам иногда схожу с ума.
Я улыбнулась.
— Ты прав, — сказала я. — Я не потрачу их на побег. Но я их не потрачу и на что-то другое. Они будут лежать. Напоминать мне, что я больше не та беспомощная девочка, которая не могла выйти из квартиры без ключа.
— Ты никогда не была беспомощной, — сказал он. — Ты была в ловушке. А теперь — нет.
Он поцеловал меня — нежно, осторожно, как будто извиняясь за всё, что было.
И в этот момент я поняла — он прав. Я больше не в ловушке. Я здесь, потому что выбрала. И эти деньги — они не про него. Они про меня. Про моё прошлое, которое я не хочу забыть. И про будущее, в котором у меня всегда будет выбор.
***
Через неделю я обнаружила, что на мою карту пришёл ещё один перевод. От него. С сообщением: «На всякий случай. Если я вдруг стану тем, от кого надо убегать».
Я не знала, плакать мне или смеяться. Я не тронула и эти деньги.
Просто добавила их к тем, первым. На чёрный день. Который, я надеялась, никогда не наступит.
Но он знал. Он чувствовал. И он не пытался забрать у меня этот выбор. Может быть, это и есть его любовь — не в том, чтобы запереть, а в том, чтобы оставить дверь открытой. Даже если он знает, что я никогда не выйду.
Глава 37
Моя мама приехала без предупреждения.
Я узнала об этом от соседки по коммуналке — тёти Зины, которая смотрела на меня с каким-то странным, почти жалостливым выражением, когда я вернулась с работы.
— Там тебя какая-то женщина спрашивала, — сказала она, поджимая губы. — Сказала, что она твоя мать. Я ей сказала, что тебя нет, а она — запиши, мол, адрес, я сама к ней приеду. Я не дала.
Я замерла. Сердце ухнуло вниз, и на секунду мне стало трудно дышать.
— Что она сказала?
— Ничего особенного, — тётя Зина пожала плечами. — Спросила, где ты работаешь. Я не сказала. Не люблю таких — нахрапистых. Думают, раз мать, всё можно.
Я поблагодарила её и ушла в свою комнату. Села на кровать, обхватила колени руками.
Она здесь. Мама. Та, которая в тот самый момент, когда я нуждалась в её поддержке, сказала: «Держись за своего тюремщика». Та, которая выбрала не меня. Та, которую я перестала ждать.
Я не звонила ей. Не писала. Не искала встречи.
Она нашла меня сама.
На следующий день она пришла в отель.
Я сидела в приёмной, разбирала документы, когда Ирина сказала по внутренней связи:
— Лера, там внизу женщина просит тебя. Говорит, что она твоя мать.
Я сжала ручку так, что побелели костяшки.
— Скажи ей, что меня нет.