– Привяжи. – Кивает на доску.
Плащ привязывают к доске – и Харальд кидает ее за борт.
И вот уже на обоих кораблях часть добычи крепят к доскам и оставляют на воде. Эти поплавки быстро удаляются за кормой.
112. На кораблях погони вглядываются в эти плавающие предметы. И, достигнув их – табанят веслами, тормозят ход и начинают вылавливать.
Один из моряков пытается спрятать выловленное под себя, получает удар в ухо от надсмотрщика, забирающего мокрую ткань. Тот несет ее командиру, украдкой отдирая и суя за пазуху узорное золотое шитье отделки.
Двое моряков, перегнувшись через борт, тянут друг у друга доску с мокрым тючком.
113. Командир другого корабля различает на доске в стороне саблю в красивых ножнах – и указывает изменить курс, вылавливать.
114. Остаются все дальше византийские корабли, сгрудившиеся в кучу и суетящиеся, как ловцы жемчуга при дележе добычи.
115. На облегченном, сбросившем половину груза драккаре рвут весла повеселевшие викинги – они отрываются от погони.
На деревянном брусе корпуса Харальду расклепывают кандалы. В щель заклепанного браслета вставляется лезвие топора, по его обуху постукивают обухом другого – медленно расходится металл, срезается заклепка.
116. С кораблей погони уже у горизонта видны беглецы – но еще доска болтается на пути. Блестит на ней нечто ценное.
Добычу вылавливают: это кандалы с цепью… Подают командиру, тот вздыхает задумчиво и зло – и кидает в воду.
117. Блеснув и булькнув, тонут в лазурной воде разбитые кандалы, и круги расходятся по воде вдаль…
Часть вторая Конунг
У князя киевского
118. Под парусом и веслами движутся два драккара по широкой реке – Днепр. Зеленые берега, рощи на холмах, редкие деревушки: идиллический пейзаж Древней Руси. Кто-то пашет вдали, кто-то смотрит из-под руки.
119. Ладьи у низкой кромки берега, дощатые мостки ведут наверх по склону. Деревянные стены города, княжеский терем возвышается на холме. Одетый в холстину и кожу люд нечасто снует в порту. Киев.
Колокола звонят на деревянных колокольнях.
С несколькими викингами поднимается Харальд по мосткам, через ворота в деревянной стене входит в город. Узкие улочки, бревенчатые дома, торговые лавки, дощатые тротуары.
120. В просторных рубленых палатах Ярослав принимает Харальда. Подобающие гостям подарки кладут у ног князя люди Харальда и выходят.
– Так это тебя прозвали Жестоким, Харальд?
– Это тебя прозвали Мудрым, Ярицлейв? – в тон отвечает Харальд так, что можно усомниться в мудрости услышанного им вопроса.
Ярослав улыбается, как улыбаются свои, когда нет чужих: по-свойски и расслабленно:
– Так что тебе надо, Харальд? Я знаю, что ваши люди там, – взмах рукой вдаль, к северу, – называют меня Скупой. Они считают, что я мало плачу. А эта страна забирает много денег. Много земли – нужно много войска, много городов, а дороги здесь длинные.
– У конунга много забот, – вежливо прерывает Харальд, – а мне хватает своих. Могу я со своими людьми отдохнуть у тебя несколько дней?
– Ты мой гость. И ты мог отдохнуть в любом месте на моей земле, миром купив еду у крестьян.
– Люди императрицы преследуют меня. Их много.
– Я знаю. Ее конные гонцы уже были у меня.
– Что ты ответил?
Ярослав вздыхает:
– Садись, – приглашающий жест.
Им приносят вина и хлеба. Выпивают и заедают.
– Ты пил и ел со мной в моем доме, – начинает Ярослав, лицо Харальда гладко: выдать гостя, с которым делил трапезу – невозможно, это и так понятно, они оба скандинавы.
– …но я все равно должен выдать тебя Византии, – заканчивает Ярослав со вздохом.
Харальд поперхнулся. Лицо смялось изумлением, гневом, презрением.
– У меня договор с Византией, – объясняет Ярослав. – Я не могу вмешиваться в ее дела. Ты убил ее людей, забрал ее деньги. Я не могу начинать воевать из-за этого.
– Ты – выдашь – меня? – не верит Харальд.
– А что бы ты сделал на моем месте? – интересуется Ярослав наставительно, как отец: он уже седоват, рассудочен. – Сейчас Византия сильна. Я не готов воевать. А так я получу половину того, что захватил ты. Конунг обязан думать о пользе страны.
Харальд швыряет свой кубок в стену и вскакивает.
– Конунг обязан быть терпелив и рассудителен, – вздыхает Ярослав необидчиво, поднимает кубок, заботливо расправляет сильными еще руками смятый край и ставит обратно на стол.
– Я готов предложить тебе выход, – говорит он.
Харальд ждет, уже взявшись за ручку двери.
– Я могу взять тебя на службу. Своих людей я не выдаю никому. А твои сокровища останутся тебе. Императрица будет извещена, что твой отец был должен отцу моей жены, конунгу Швеции Олаву. И теперь ты вернул долг. Олаву нет дела, где ты взял его. А у меня с ним договор, мы не можем ссориться. Ты согласен?