– Киев – большой город, – говорит Харальд. – Будете жить у Ярицлейва, пока родственники не соберут за вас выкуп.
– А если не соберут – не будете жить у Ярицлейва, – добродушно улыбается седой викинг и разводит руками. – Конунг не любит бедных гостей. – И вместе со вторым викингом смеется шутке.
Князь натужно улыбается.
Кукушка кукует в лесу.
– Русы верят, что сколько сосчитает эта птица – столько проживет человек. Вам еще осталось долго, – утешает Харальд.
151. Кукушка кукует, но лес уже ночной. Полная луна. Прислонившись спинами к стволу огромного дуба, сидят почти рядом Харальд и польская княжна.
– Ты любишь своего жениха? – спрашивает он.
– Больше жизни.
– Почему же он не защитил тебя?
– Он был далеко. С посольством. За морем, у короля Англии.
– Когда-нибудь я убью короля Англии, – тяжело говорит Харальд.
– Ты очень жестокий. Тебе нравится убивать.
– Не всех. Если бы не он, я был бы сейчас конунг Норвегии. Но я еще буду им.
– Ты бы убил всех, кто тебе противился?
– Нет. Я получил бы корону после моего отца.
– Ты сын короля? – недоверчиво спрашивает он.
– Да.
Она смотрит на него долго и по-новому.
– Ты сильный и красивый, – говорит она. – У тебя есть жена?
– Нет.
– Почему? Многие девушки должны мечтать о тебе.
– Они мне не нужны, – помолчав, говорит он.
Она смотрит с сочувствием.
– А-а, – протягивает она. – Значит, та, которая тебе нравится, тебя не любит?
Он чуть вздыхает, чуть усмехается; помолчав:
– Как ты поняла?
– Это поняла бы любая женщина.
– Я не понимаю женщин, – признается Харальд.
– Это так просто, сын короля. Мужчина говорит и делает то, что он хочет. А женщина говорит и делает так, чтобы мужчина говорил и делал то, что она хочет.
– Как ты сказала? – переспрашивает Харальд и, морща лоб, соображает.
– Она из знатной семьи?
– Да.
– Она красива?
– Да.
– Она любит другого?
– Нет. Я не знаю…
– Она смеется над тобой?
– Да!
– И не принимает подарков?
– Да…
– И старается не смотреть, если ты видишь ее?
– Да. Скажи, ты колдунья?..
– Нет. Просто я тоже женщина, которая любит, викинг.
– Тоже? – напрягается понять Харальд. – Почему ты сказала «тоже»?
– Ты просил ее стать твоей женой? – не отвечает на вопрос она.
– Да.
– И она сказала «нет»?
– Да.
– Но при этом не была ни печальной, ни смущенной, ни ласковой? Так?
– Да! Почему ты все время спрашиваешь так, что я говорю тебе да?
– Она смеялась при этом?
– Да!
– Может быть, она еще и убежала?
– Да! И если ты не скажешь, почему ты спрашиваешь так, что я говорю только да, я убью тебя!
– Ты хочешь убить меня?
– Нет!
– А если я сделаю так, что она отдаст тебе свою любовь – ты обещаешь, что отца отпустят невредимым?
– Если ты это сделаешь – да.
– И меня вместе с ним?
– Да.
– Поклянись.
– Клянусь Одином!
– Даже если за нас не пришлют выкуп?
– Да.
– Как ты это сделаешь?
– Это мое дело. Я сам заплачу за вас Ярицлейву, если твои родственники не захотят выкупить вас.
– Ты так богат? – удивляется она.
– За моими сокровищами гнались все корабли Византии, – хвастливо говорит он.
– О… Расскажи мне, – просит она.
– А вот ей у меня никогда не получалось рассказать… – печально говорит Харальд. И тянется за гуслями, они рядом на траве:
– Хочешь, я сложу для тебя вису? – перебирает струны.
Она кладет тонкие пальцы на его рукав.
152. На перебор струн седой викинг, спящий у погасшего костра, приподнимает голову, всматривается в две фигуры под дубом, освещенные сквозь крону лунными пятнами, покачивает головой умудренно и опять кладет голову на руну, закрывая глаза.
153. И желтеет листва на дубе, под которым они сидели…
И кружатся желтые листья в прозрачном синем воздухе…
…И сквозь легкое кружение листопада разгружается несметный обоз на подворье Ярослава.
…И снегопадом сменяется листопад, кружатся белые хлопья.
…И сквозь снегопад – пир в палатах Ярослава, круговые чаши передают воины. Польская княжна не сводит глаз с поющего Харальда и бьет в ладоши.
Свадьба
154. Зима. Вечереет. Высокий берег над Днепром. По снегу идет одинокий Харальд, ветер раздувает распахнутую длинную шубу, снежинки летят в лицо. (Киевские стены невдалеке по холмам.)
Его догоняют одноконные санки и замедляются рядом (бубенчик под дугой стихает). Возница снимает шапку и кланяется. В санках Лиза.
– Здравствуй, Харальд, – помедлив, говорит она.
– Здравствуй, Элис, – с затруднением говорит он.
– Ты гуляешь один?
– Почему ты спрашиваешь?
Она подвигается в санках.