- Вот так, дЭвочка моя, хорошо. Вот так правильно,- подбодрил меня Карен Вартанович.
И как мне прикажете это сделать?
Я подергала дверь.
Она оказалась закрыта.
Я поскреблась в створку.
Несколько долгих минут ничего не происходило. Я поскреблась еще раз. За дверью послышалось шуршание.
- Чего надо?
- Уважаемый, можно вас на пару слов, - как звали старичка не знала.
- Я тебя слушаю, - дверь резко открылась, но ровным счетом настолько чтобы показать два хитрых глаза на морщинистом лице.
- Я все прекрасно понимаю. У господина Князева сегодня неприемный день. Он очень уважаемый человек. У него очень-очень много дел. Я, собственно, и не собираюсь отрывать его от этих важных дел. В нашем густо населенном городе есть множество не менее уважаемых людей, нежели господин Князев. И с ними у господина Князева налажены связи. Многие из этих уважаемых людей благодарны господину Князеву за все то, что он делает. Среди них есть Эльвира Арнаутовна, очень уважаемая женщина, просто героическая дама, которой обязаны жизнью множество людей, взрослых, уважаемых, всем почитаемых. И эта многоуважаемая дама, хотела бы выразить свое восхищение и передать свои добрые пожелания в виде чудесного букета, составленного именно для господина Князева. Я все понимаю, что удобнее было бы передать букет в приемное время, но вот так случилось, что именно сегодня Эльвира Арнаутовна решила высказать свое почтение. Если букет не передать именно сейчас, то он завянет, скукожится и от этого будет грустно и дарительнице и одаряемому. Прошу, пропустите к телу господина Князева. Я вручу и уйду, - выпалила на одном дыхании.
Не знаю и откуда столько слов нашлось.
Старичок слушал, не перебивая. Жевал морщинистую губу, не сводя с меня глаз.
- Ну, хорошо. Ты и мертвого уговоришь. А я еще пока живой, кхе-кхе, - рассмеялся собственной шутке пожилой мужчина. - Только передашь букет и все, больше никаких вопросов и дополнительных просьб. Все поняла?
- Так точно, - отрапортовала. - Будет сделано, мой генерал.
С чего я назвала мужчину воинским званием, неизвестно, но ему явно понравилось. Старичок приосанился. Выпятил грудь. Что являлось хорошим знаком.
- Заходи, - милостиво открыл чуть шире дверь мужчина.
- Спасибо. Здоровья вам, уважаемый. Долгих лет жизни, - принялась петь соловьем.
- Меня, Константином Александровичем зовут, - представился старичок.
- Очень приятно, Константин Александрович, - произнесла, протискиваясь бочком мимо мужчины.
Мои глаза заметались по сторонам, ища куда же нести злополучный букет. Просто так я не могла его передать через секретаря. Карен Вартанович сказал отдать лично в руки, еще и добавить пару ласковых слов от себя.
Дверь обнаружилась справа по ходу от меня.
- Ну, я пойду? - спросила у Константина Александровича.
Боялась, что в последний момент он передумает и не пустит меня в святая святых, к телу господина Князева.
- Иди,- разрешил.
- Иду. Пошла, - закивала, продвигаясь боком в нужном направлении.
И только возле вожделенной двери перевела дыхание. Осталось немного. Осталось чуть-чуть.
Я толкнула дверь. И услышала громогласное.
- Кому сегодня жить надоело? - прорычал Князев, отрывая взгляд от бумаг.
Я пискнула что-то сдавленно. Нечто среднее “мне” и “ я должна вам вручить”.
- А, это вы, нашли все же. И как это Константин Александрович вас пропустил? - поинтересовался хозяин кабинета, с интересом рассматривая меня, как какую-то бактерию под микроскопом..
- Я была очень убедительна,- прошептала. Однако Князев услышал. Ухмыльнулся.
- Это хорошо. Зачем пришли? - и опять строгий тон, от которого одно желание - вытянуться по стойке смирно.
- Это вам от Эльвиры Арнаутовны. Подарок,- протянула букет на вытянутых руках. Будто мужчина его мог взять через пять метров.
- Зачем мне цветы?- пожал плечами. - Я не люблю цветы.
- Я не знаю. Она просила передать лично в руки,- произнесла растерянно. Разочарование отразилось на моем лице.
- Заберите себе. Мне они не нужны,- махнул рукой Князев, утыкаясь взглядом в свои бумаги.
Это что значит? Аудиенция окончена? Так что ли?
- Я не могу. Они мне не принадлежат.
Возвращаться назад с цветами я не собиралась. Карен Вартанович при всем своем обаянии, мне этого бы не простил.
- А мне они зачем? Я же не женщина.
- Не знаю. Поставите в вазу. Красиво будет,- попыталась объяснить.