— Ты будто не рад? — склоняю голову, изучаю его из-под прикрытых ресниц.
— Я хочу, чтобы ты знала, — говорит медленно. — Я люблю тебя. Правда. И как бы там не сложилась жизнь, это не изменится никогда.
— Я тоже тебя люблю, — признаюсь честно, однако недоброе предчувствие терзает душу, поэтому нервно усмехаюсь и продолжаю: — Ты что прощаешься? Решил завязать наши отношения, пока окончательно не размяк?
Отрицательно качает головой.
— Я тебя не отпущу. Не отдам. По доброй воле.
— Вот и отлично. Я не собираюсь уходить.
Обнимаю его, прижимаюсь всем телом.
Стоит ли рассказывать о Марате?
Наверное, сейчас не лучший момент для подобных откровений, но за последнее время и так появилось слишком много секретов. Молчать тоже нет смысла. Скрывать нечего.
И… откровенность за откровенность. Разве нет? Когда я поведаю правду о своих не особо удачных расследованиях, Олег может признаться в ответ. Пояснить наконец, в чем суть всей истории, о каком долге речь и почему именно его сестра должна расплачиваться.
— Вчера я встречалась с этим человеком, — заявляю прямо. — С Маратом. Он подвез меня домой.
Молчание. Только пальцы сильнее стискивают плечо.
— Кажется, ему не понравилось то, что я пытаюсь навести о нем справки.
— А ты пыталась? — спрашивает глухо.
— Конечно, — сглатываю. — Или ты полагаешь, я буду спокойно смотреть на происходящий беспредел? Понятия не имею, почему вы схлестнулись, что пробуете разделить. Не важно, Юля не должна отвечать за чужие грехи.
— Что ты… — он вдруг отстраняется, заключает мое лицо в ладони. — Что ты сделала?
В голубых глазах плещется неподдельный ужас.
— Ничего, — роняю тихо. — Почти. Пообщалась с приятелем на эту тему. Просто старалась выяснить подноготную Марата, обнаружить компромат. Черт, не знаю. Хоть что-нибудь. Нельзя же бездействовать.
— И как?
— Никак.
Реакция Олега пугает меня сильнее чем весь этот безумный расклад. Никогда не видела его настолько бледным. Причем перемена мгновенная. Краски разом схлынули с лица. Точно кто-то стер их, вытравил под ноль.
— Понятно, он убийца и бандит, — продолжаю дальше. — Для этого даже частного детектива нанимать не нужно. Очевидно с первого взгляда. И еще предельно ясно: связаться с ним способен лишь полный псих. До сих пор не понимаю, где и когда вы пересеклись.
— Что он тебе сказал?
— Примерно то же самое, что и ты, — выдаю с горечью. — Не лезть в чужие дела.
— Все? — его губы дергаются, складываясь в кривой усмешке. — Больше ничего не рассказывал?
— Еще посоветовал держаться подальше, — замолкаю, гадая стоит ли продолжать, но пути назад не существует, поэтому вкрадчиво добавляю: — От тебя.
— Понятно, — таранит пристальным взглядом. — И каковы твои планы?
— Собираю чемодан и проваливаю, — выдаю ровно. — Я всегда слушаю первых встречных. Раз отбитый отморозок приказал бросить любимого человека, тотчас повинуюсь.
— Я не буду держать тебя силой.
— Олег, ты в своем уме? Полагаешь, действительно могу вот так уйти? Сейчас, когда нужна поддержка?
— Я уверен в тебе гораздо больше, чем в самом себе, — накрывает мои ладони своими, переплетает наши пальцы, будто желает обратить разные тела в единое целое.
— Спасибо, а то я начала думать, что и правда зря остаюсь рядом.
— Я знаю, как бесит мое молчание.
— Безумно. До чертиков.
— Но я ничего не могу рассказать, — продолжает мрачно. — Никто не может.
— Почему? — вздыхаю. — Откуда такая секретность?
— Это не только моя тайна.
— Ну, ладно, — приходится отступить.
Впрочем, я не сдаюсь. Вода камень точит. Не всегда нужно атаковать, действовать через напор и натиск, порой необходимо проявлять уступчивость.
— А пока я хочу кое-что дать тебе.
Он отпускает мои руки, лишь бы достать маленькую коробочку из пиджака. После вкладывает покрытый бархатом предмет во взмокшие ладони.
— Олег, — выходит шепотом.
— Открывай.
— Я не…
— Так и не узнаешь, что там?
Мои пальцы дрожат. Короткое движение — и блеск ослепляет. Даже приходится зажмуриться.
— Боже, — бормочу чуть слышно. — Оно прекрасно.
Не решаюсь притронуться. Подобное великолепие вызывает благоговейный трепет. Нет ни малейшего сомнения, что передо мной сверкает настоящий бриллиант, причем просто огромный, гигантский, ограненный самым искусным мастером. А вокруг россыпь камней поменьше, которые сияют не менее ярко. Даже глазам становится больно, однако я не отвожу взор. Какое невероятное зрелище.