– Это тебя не касается.
Он откладывает приборы.
– Ты права. Не касается. Так что за работу, – промакивает губы салфеткой, отбрасывает её в пустую тарелку. Ну и аппетит у этого гада… Небось ещё и спит спокойно, и совесть за делишки чёрные не мучает. – Подкати ко мне. Представь, что я нужный тебе объект, и подкати. Заинтересуй. Сделай так, чтобы я захотел тебя отодрать с первого взгляда, – с его грубым акцентом и хрипловатым голосом это звучит устрашающе, и как-то вовсе не хочется, чтобы он меня захотел отодрать. Не настроена я на такие приключения, знаете ли.
– Эмм… Ну ладно, – обречённо вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Направляюсь к нему, слегка покачивая бёдрами, накручиваю локон на палец.
– Добрый вечер… такой невероятно скучный день… А вам не скучно? Может, угостите даму бокальчиком вина? – говорю первое, что приходит в голову. Потому что, как бы ни удивительно это было для Имрана, я никогда ни к кому не подкатывала и не умею соблазнять мужиков.
Он сначала приподнимает одну бровь, затем другую, а потом прыскает. В принципе, это и ожидалось.
– Малыш, у меня так точно не встанет. Это тебя твой червяк научил? – потешается надо мной, отпивая из чашки кофе. – Охренеть просто. Непаханое поле.
Вздыхаю, закрываю глаза.
– А что прикажешь делать? Снять трусы и запрыгнуть на него? – я, разумеется, ничего подобного делать не стану. Потому что у нас уговор: я лишь отвлекаю. Спать с его «объектом», увольте, не собираюсь.
Бандит постукивает пальцами по столу, задумчиво пожёвывает губу.
– Ладно. Иди ближе.
Рядом с ним я чувствую дискомфорт и, конечно же, приближаться не тороплюсь. Тогда он подаётся вперёд и, схватив меня за руку, тащит к себе.
– Да иди ты, чего как деревянная, блядь! – с силой дёргает на себя, и я, не удержавшись на ногах, падаю на него. – Вот так, – усаживает к себе на колени, хватает меня за лицо и впивается своим ртом в мой.
Опешив, мычу ему в рот, упираюсь в грудь и пытаюсь оттолкнуть, но бандюк жёстко сжимает меня в своих объятиях и буквально раскладывает на столе, прямо на тарелках. Я не успеваю среагировать, визжу и трепыхаюсь, но он быстро расталкивает мои ноги в стороны и устраивается между них. Одно хорошо – я в штанах, и это немного успокаивает. Но не так чтобы совсем.
– Вот так должен тебя хотеть мужик. А я не хочу, Злата-долгами-богата. Я хочу ебать красивую бабу. Ту, которая знает себе цену и умеет её озвучивать. Ты не способна завести даже обезумевшего бабуина, никогда не видевшего голой бабы. Даже у твоего червяка не встаёт на тебя, я прав?
Я чувствую, как медленно, но очень уверенно меня затапливает злостью. Нет, гневом. Таким острым и подавляющим все остальные ощущения. И я, подняв руку, бью подонка по его бандитской роже.
В тот же миг он хватает меня за запястья, больно заводит руки над головой, и что-то там подо мной ломается. Кажется, тарелка. Рычу и дёргаюсь, пытаясь всадить этому гаду промеж ног, но он ловко скручивает меня, прижимает к столу и зло выдыхает в губы:
– Вот так уже лучше. Запомни, в отношениях с мужиком главное – страсть. Нет страсти – нет ничего. А свои тупые подкаты тридцатилетней девственницы оставь для своего червяка.
– Мне двадцать пять! – шиплю зло.
Он отпускает меня, отходит, поправляя свою чёрную рубашку. Манит меня пальцами к себе, и на этот раз я сползаю со стола и шагаю к нему. Пока горит желание ударить подонка ещё раз. Прямо по яйцам его паршивым.
Но всё случается слишком быстро: слышу звук пощёчины, и кожу лица обжигает болью. Прижимаю вспотевшую ладонь к полыхающей щеке, сглатываю подступающие к горлу слёзы.
– Никогда не смей поднимать на меня руку. В следующий раз разорву тебя нахуй. Иди в свою комнату и тренируйся. Вечером приду, проверю домашнее задание. Ты должна быть готова через пять дней. Пошла!
Три дня спустя
Я никогда не думала, что пять дней – это так долго. Как и не думала, что соблазнить мужчину – это так сложно.
Не знаю, кто такой этот мужик, которого я должна завлечь, но готовили меня, как какую-нибудь шпионку.
Начался этот ад с хождения на каблуках. До кровавых мозолей и нервного тика. Я расхаживала по комнате вперёд-назад, пока дамочка, которую ко мне приставили, разглядывала свой до тошноты алый маникюр, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. Я редко ходила на каблуках, что уж говорить о высоченных шпильках, на которые меня поставили, словно на ходули. Словно есть какой-то стандарт шпилек, на который клюют богатые мужики. Было бы смешно, если бы не было так гадко.