Зашла в лифт, нажала нужную кнопку. Интересно, что это за квартира? Какой-то «малинник»?* Мне придётся ночевать здесь с Вахой и всем отрядом «тимуровцев»? Этого моя психика точно не выдержит…
Прижав к груди клатч, шагнула из лифта, приблизилась к квартире. Ну, с виду вроде ничего. Трупы у двери не валяются, никаких матерных надписей на стенах, даже окурков нет. Вздохнув, поджала губы и приготовилась вставить в скважину ключ, но дверь вдруг распахнулась, и моему взору предстал сам Вайнах. Вот те нате…
– Здрасьте, – проворчала, глядя на него исподлобья.
– И тебе не болеть, красивая. Проходи. Не обижу.
Уже обидел. И не раз причём.
Деваться некуда, зашла. И как только дверь за мной закрылась, я оказалась припёртой к стенке, да с такой силой, что из лёгких выбило воздух.
– Успел тебя отъебать? – смотрит на меня сверху вниз, сам не то улыбается, не то скалится.
– Отпусти, – шиплю от боли, потому что его пальцы, кажется, аж до моих рёбер достали. Он словно разорвать меня хочет.
– Отъебал или нет? – хватка слабеет, но полностью не отпускает.
– Нет. Я сделала всё, как ты сказал. Он довёз меня до дома. На этом всё, – я стараюсь выглядеть спокойной и не поддаваться внутренней панике, однако она с каждой секундой, проведённой в его лапах, становится всё сильнее.
– И что, он ничего не заподозрил? – оскал становится шире, а мне становится дурно.
– Нет.
– И ты не пыталась ему намекнуть, рассказать?
– Нет. Я не хочу, чтобы он меня убил.
Имран изучает мои глаза. По очереди. Сначала один, потом второй. Будто где-то там, в глубине, может увидеть правду. Я, разумеется, играю роль опытной шпионки так мастерски, как играла в школе Снежинку, а мне тогда надо было запомнить и произнести аж пять предложений.
– Обманешь – кишки выпущу и в канаву выброшу.
Я не уточняю, почему именно кишки, и уж тем более мне не хочется знать, каким образом он это сделает. Но по чёрным, блуждающим по моему лицу глазам вижу: выполнит своё обещание. Как пить дать,порешит. Нет, Шамаев всё-таки добродушней своего брата. Тот хотя бы способ предложил выбрать.
– Может, хватит уже меня запугивать? Я поняла всё с первого раза.
Он отпускает и, будто потеряв ко мне всякий интерес, идёт вглубь квартиры. Нехотя следую за ним, потому что разговор, судя по всему, ещё не закончен.
– Выпьешь? – спрашивает уже после того, как разливает по бокалам виски и один подаёт мне.
– Да. Спасибо, – принимаю стакан и сразу же отпиваю половину порции.
– В общем так. Ты остаёшься здесь. Якобы снимаешь эту хату.
– А на самом деле? – задаю глупый вопрос, хотя сейчас, пожалуй, каждая мелочь важна.
– А на самом деле снимаю её я, что непонятно? – ворчит на меня раздражённо, плюхается в кресло, широко расставив ноги. – Слушай меня внимательно и не перебивай. Ты студентка, учишься на заочном. Сейчас в поиске работы. Ты была в моём клубе, где и познакомилась с Булатом. Тебе понравилось место, и ты решила устроиться на работу. Учёба и жильё нынче не дешёвое удовольствие. Завтра ты придёшь на собеседование, и мой администратор возьмёт тебя на испытательный срок. Ты как бы случайно расскажешь об этом своему новому жениху. Я не хочу, чтобы Булат почувствовал подвох, если вдруг увидит тебя в моём клубе. А так как я не могу тебе доверять полностью, ты должна быть при мне. Чтобы я каждый твой шаг видел и слышал, – последнюю фразу он произносит с сильным акцентом и неприятным давлением. – Теперь ты моя ручная сука.– Сам ты… Сука. Промолчала. Глотая обиду. Уже какой раз за этот вечер я слышу необоснованные оскорбления в свой адрес? – Будешь тапочки мне приносить. Тебе повезло, мой брат клюнул на тебя.– И это он называет везением? – Я видел, ты ему понравилась. Только не испорть первое впечатление о себе. У нас не любят шлюх. Оставайся неприступной. – Ооо… Это я с удовольствием, знаете ли. Только ты немного опоздал. Твой братец и так уже меня в шлюхи записал. Но я, конечно, тебе об этом не скажу. Авось получится если не удрать от вас, так хоть столкнуть лбами. А там, глядишь, вам не до меня уже будет. Эх, мечты-мечты… Как бы без головы не остаться. – Твоего червяка, кстати, я уже отпустил. Мне он больше неинтересен. Даже пулю на него тратить жаль. Полнейшее ничтожество. Как ты могла отдать себя такому слабаку?
Что? Отпустил Антона? Серьёзно? Так это же хорошо! Это же значит, что меня теперь вообще ничего не держит!