Подняв взгляд на Булата, беззвучно засмеялась. А ведь Имран меня хорошенько так встряхнул. Дико и страшно, конечно, признавать такое, но я действительно ожила в борьбе за свободу. Я открыла, наконец, глаза и увидела всё не в том розовом свете, в котором смотрела на Антона. Я увидела, что Булат прав. Я серая, скучная мышь.
И стоило Эллочке приодеть меня да отвести в салон красоты, я будто вмиг другим человеком стала. Мне не хватало этого чувства. Уверенности в себе. Понимания, что я красивая молодая женщина. Что я гожусь не только на постирушки да уборку за пьяницами. Я нравлюсь мужчинам. Радоваться, конечно, особо нечему, но всё же… Чисто чтобы потешить своё только-только очнувшееся от глубокого сна самолюбие: меня хочет Мирный, меня хочет Басаев. А эти мудаки, я точно знаю, не страдают от отсутствия женского внимания.
Но почему же тогда Антон не стал за меня бороться? Ответ прост, как две копейки. В его глазах я зачуханная, вечно уставшая официантка. Серое нечто, за которое он не готов вступать в схватку с сильными мира сего.
– А я тебе нравлюсь? – спрашиваю в лоб, Шамаев на мгновение замирает, а потом на его нахальной нерусской морде расцветает ухмылочка.
– Хочешь в номера?
Я позабыла что-то, какой он прямой.
– Нет. Спрашиваю просто. Ты сказал, я красивая, – сама не знаю, что творю. То ли флиртую с ним, то ли нарываюсь.
– Нравишься, раз не пристрелил, – отвечает так же прямо.
Вот в чём разница между Имраном и Булатом. Имран лжец. Булат же наоборот – честен. Может, не всегда, как в случае с нашей дурацкой игрой, но тем не менее.
– И что дальше? – спрашиваю не потому, что горю желанием знать, просто мне это нужно для собственных планов.
– Дальше будем парой. Как и хотел мой брат.
Я не была удивлена его ответу. Чего-то подобного и ожидала.
– Зачем тебе это?
– Мне? – наигранно удивляется. – Мне незачем. А вот брат беспокоится обо мне, я же не могу его разочаровать.
Мда… Оба на голову пристукнутые.
Никогда не понимала цапающихся родственников. Это же идиотизм. Семья ведь на то и дана, чтобы тебе было кого любить и тебя было бы кому любить. Для склок, потасовок и брани есть враги. Но что-то в нашем мире пошло не так. Даже звери заботятся о своей стае, а у нас мать бросает ребёнка, брат ненавидит брата.
Тошно.
– И что дальше? – задаю вполне резонный вопрос, в ответ на который умиротворённая физиономия Шамаева преображается.
– А дальше мы будем активно двигаться навстречу счастливому будущему. Я решил в тебя влюбиться.
Вот же радость какая… Один «отодрать» желает, второй – влюбиться. Как бы голову не потерять от таких мужчин.
– И что я буду с этого иметь? – пошла, что называется, на таран. Нет, ну а чего они хотели? Использовать меня как куклу и при этом ничего не отдавать взамен? Мне такой вариант не подходит.
Шамаев, конечно, такой наглости от меня не ожидал. Залпом допил воду из стакана, смерил меня уничижительным взглядом, цокнул языком.
– А ты нахальная девка, как я посмотрю.
– Ситуация требует, – отрезала я. – Кстати, Имран будет платить мне зарплату. А ты?
Для себя я решила, что хочу не только вырваться из бандитских тисков, но и начать жизнь с чистого листа. Не хочу возвращаться назад, туда, где я бедная официантка, не имеющая за душой ничего, кроме нахлебника Антона. Да и с ним у нас не срослось. Соответственно, у меня даже жилья теперь нет. И раз уж братья хотят меня использовать в своих тестостероновых играх, я тоже должна этим воспользоваться. Вот так.
– Сколько хочешь? – спрашивает всё с той же хитрой ухмылкой.
– А сколько ты платишь своим охранникам? – кивнула я в сторону одного из «шкафов».
Булат проследил за мои взглядом, вернулся ко мне.
– Им я плачу много. Но от них есть толк, в отличие от тебя. Ты же не хочешь со мной трахаться, так? О каких деньгах тогда речь?
Можно подумать, ему трахаться не с кем.
– На это я не готова даже за деньги. Без обид, – подняв бокал с вином, макнула в него губы.
– Пятьдесят тысяч, – неожиданно озвучил предлагаемую сумму, и я опешила, подняв на него глаза. – Плюс подарки, которые я буду тебе дарить. Оставишь их себе. Это первый, – сунув руку в карман, Булат извлёк оттуда чёрную продолговатую коробочку и не особо галантно швырнул её на стол. – Наденешь эту подвеску и покажешься в ней Имрану. Скажешь, что я клюнул.
Я открыла коробку, достала оттуда золотую цепь-змейку с кулоном в виде розы с двумя острыми шипами. Красиво. И дорого. Да ещё и тяжёлая такая, что, кажется, у меня шея отвалится.