– Не трясись, красивая. Сегодня у меня другие планы.
Не хочу даже думать, о чём он. Предположений не строю. Просто убегаю, когда дверь джипа щёлкает, и я, наконец, могу её открыть. Шамаев меня не останавливает, а когда я делаю пару шагов в направлении дома, машина позади срывается с места, оставляя за собой снежный туман.
– Мамочки… – выдыхаю уже в подъезде, прислоняюсь к стене. От волнения кружится голова, и возникает ощущение, что под ногами шевелится пол. Упрямо сжимаю пальцы в кулаки и топаю наверх, к лифту. Миную всё тех же парней с пивом, и, как ни странно, их присутствие влияет на меня успокаивающе. Я не обольщаюсь и не думаю, что, случись чего, они станут меня защищать. Но вроде как привыкла к ним уже. Они напоминают мне, что Имран рядом. Моральный урод, которого боюсь ничуть не меньше, чем его брата, сейчас кажется не таким жутким, как прежде. Наверное, оттого всё, что в Басаеве я не видела столько ярости, как сегодня в Булате, хоть тот и психопат. Или это не ярость? Что это вообще было? Одержимость какая-то. Он смотрел на меня, но видел кого-то другого. Никак не могу отделаться от этого чувства…
В квартиру вхожу на автомате и также на автомате запираю дверь. Едва ли она спасёт меня, но какая-никакая преграда. Сняв вещи, залезаю в душевую кабину и долго стою под струями горячей воды. Приятно и тепло.
Мысли перестают беспорядочно метаться в голове, и я, наконец, привожу их в порядок. Нужно бежать. Я на миг предположила, что Шамаев поможет мне и защитит в случае чего. Но ошиблась. Он совершенно точно преследует какую-то другую цель, и спасение прекрасной девы в его планы не входит.
Что мне нужно для побега? Деньги хотя бы на первое время. И свежие мозги. Нужно немного поспать. Ночью выдвинусь в путь. Едва ли меня будут караулить круглосуточно. А если и будут, то ночью их внимание притупится. Я же буду крайне осторожна.
Деньги… Тут сложнее. Налички у меня нет, а вот золотишко есть. Спасибо «доброму» дяде Булату. Вещички подарил недешёвые. Только вот сбыть их будет сложно. У меня ведь нет паспорта. Он остался у Имрана.
Но, в принципе, побрякушки можно загнать и без документов. Если только хорошо скинуть цену. В любом случае, нужно что-то делать. Я не хочу больше оставаться здесь. Пусть братцы хоть переубивают друг друга, лишь бы без моего участия.
***
Просыпаюсь уже за полночь, меня что-то начинает тревожить, и я резко сажусь на кровати. Быстро осматриваюсь вокруг. Вроде никого нет. Но опять это премерзкое ощущение, словно за мной наблюдают.
Долго лежу, глядя в потолок. Вставать не хочется, сказывается усталость всех прошлых дней. А ещё страшно. Страшно бежать в никуда, страшно, что поймают.
Ехидный голосок в голове делает мне замечание: «Как пить дать поймают. И прибьют. На рее вздёрнут». Стоп… Почему на рее? Вообще-то Басаев обещал выпустить мне кишки.
– Да ну тебя! – ворчу про себя и поднимаюсь с постели. Пора.
На автомате одеваюсь. Потеплее, поудобнее. Кто знает, когда смогу найти пристанище и погреться. А на улице всё ещё зима. Тёплый спортивный костюм, дутая куртка и мягкие уги – спасибо спонсору Басаеву. И совесть меня не мучает. Не обеднеет. Остальные шмотки, так и быть, пусть подарит следующей своей рабыне. А я умываю руки.
Собравшись, выхожу в подъезд и начинаю осторожно спускаться по лестнице. В руке небольшая спортивная сумка, собранная ещё с вечера. В ней сменка одежды, драгоценности, подаренные Шамаевым, и пакет с бутербродами.
Да уж… Дожили. Как какая-то преступница из тюрьмы убегаю. Лааадно… Бывало и хуже.
Хотя, постойте-ка. Я бегу среди ночи от двух бандюков, которые по очереди собираются меня поиметь во всех доступных значениях этого слова, а потом, когда наиграются, списать в утиль, как просроченный товар. Нет, всё-таки хуже не бывало.
На этаже, где обычно пасутся мои надзиратели-алкоголики, никого. Значит, по ночам не дежурят. Отлично. Остаётся улица.Уж там-то точно кто-то ошивается, но чёрного хода здесь нет.
Я собрала волосы в хвост и натянула на голову вязаную шапочку. Маскировка, как по мне, дерьмовая, но, пока надзиратели сообразят, что это я, будет время смыться. Бегом по переулочкам да закоулочкам, где-нибудь спрячусь.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, на секунду задерживаю его внутри и на выдохе резко толкаю дверь. Выхожу вразвалочку, намеренно изменив походку. Чем больше у меня будет фора, тем больше шансов улизнуть. Иду прямо, не осматриваясь по сторонам и не дёргаясь. Уверенно и чётко чеканю каждый шаг. Но сердце так сильно стучит, что глохну от пульса, шумящего в ушах. Только бы они спали, только бы спали… А в идеале, пусть их вообще здесь не будет. Ну, право, Басаев же разорится столько платить надзирателям.