Я прижалась, обняв крепко сжавшуюся в комок подругу. Её худенькое тельце содрогалось от нахлынувшего на неё отчаяния. Наверное, ей некому было выплеснуть всю печаль, что долго мучила и терзала душу. Ей некому было помочь преодолеть вину. А я так погрузилась в цель отомстить, что не была рядом с подругой, когда ей было это необходимо.
- Моя лучезарная, поплачь! Всевышний видит наши слёзы и даёт взамен то, что вправду мы заслуживаем и тогда наступает долгожданное утешение. – сказала я, поцеловав в макушку.
- Прости! Я не хотела среди всех твоих проблем, взвалить свои. – всхлипывая говорит, откинувшись на спинку сиденья, стряхивая слёзы с лица и глаз.
- Не смей так говорить! Ярен, я готова забрать всю твою боль, лишь ни за что более не видеть подобного! Чтобы не случилось — за твоей спиной всегда буду я. Не забывай этого.
- Спасибо, Айлин. За всё спасибо! Я хочу быть такой же сильной духом, как ты. – улыбнулась подруга. Так безмолвно мы ещё несколько минут отходили от эмоций. Пока Ярен дрожащими ручками не завела машину и мы не поехали дальше.
«На самом деле я очень слабая», но ей этого я не скажу. Пускай знает, что есть «сильная» Айлин, с которой можно поделиться своей болью. Я всецело приму её, хоть и буду умирать ночами, но пускай моей лучезарной подруге от этого будет легче.
Мы приехали к особняку моей бабушки, и мелкая дрожь протоптала дорожку на моём теле.
- Хочешь, я пойду с тобой? – спросила Ярен.
- Я была бы безмерно рада твоему присутствию в такой сложной ситуации, но сейчас не тот момент, где ты можешь быть свидетелем.
- Ты права. Но умоляю, береги малыша под сердцем! – строго наказала она.
В ответ я лишь искренне улыбнулась и захлопнула не сильно дверь.
Слова подруги раздались в голове подобно ударом кувалды. Все побуждения думать, и размышлять о беременности заперла за железной дверью своей души.
Массивные ворота отворила охрана, и я вошла во двор с затуманенным взглядом и мыслями о зарождающейся жизни во мне. Люблю ли я этого ребёнка? Нет, не люблю. Этот ребёнок обречён родиться несчастным и лишённый материнской любви. Я не дам ему то, что должна ему дать настоящая мать, так как он зародился во лжи и ненависти. Судьба ему в утробе уготовила тяжкие испытания.
Зайдя в особняк, где пахло детством, таким пряным и родным. Я окунулась в прошлое с головой и боялась, что сейчас эту ностальгию отберут у меня. Встав на месте, как вкопанная боясь шелохнуться я делала жадные, глубокие, приятные вдохи. Таким образом пыталась надолго оставить в себе те отголоски прошлого вперемешку с нынешним временем, потому что как прежде уже не будет никогда. Родных сломает известие о порочном и безнравственном поведение сестры. На нашу семью падёт пятно и волна осуждений, если Беркер не женится на Джемре. А он не женится, потому как решил поквитаться со мной таким образом, именно поэтому я должна сообщить обо всём родным первая и принять весь удар на себя. Поскольку, три года назад Харика развелась с Серканом и Беркер твердил, что очень рад их разводу, хотя я видела его переживания и в 18 лет развод родителей дался ему с трудом. Беркер всегда говорил, что только благодаря мне он верит в настоящие чувства. В то время я ещё не знала, что Серкан враг моего отца и угрожает нашей семье. А когда узнала, рассталась с Баркером и улетела с родителями в США. Я понимаю, что после этого он больше не верит в настоящие чувства, оттого и поступил так с Джемре накакав меня за своё прошлое.
- Айлин? О, слава Аллаху, всё с тобой хорошо! – возопила бабушка обхватывая моё лицо ладонями и покрывая щёки нежными поцелуями.
Бабушка возникла неожиданно, отчего застала врасплох.
- Бабушка, что случилось?
- Ты ещё спрашиваешь, чертовка? Да у меня от твоей пропажи чуть сердце не разорвалось на части! Места не находила, ещё и Джемре не ясно где сейчас! Совсем не думаете о нас! – возмутилась громко она.
И я её понимаю. Последнее время я слишком беспечно относилась к ним. Теперь я обязана исправить все свои ошибки.
- Прости, ба! Я не хоте… - появилась сердитая тётя и дар речи пропал.
Она уверенно направилась в мою сторону и замахнувшись, хлестнула звонко по щеке. Голова закружилась, ведь рана на ней не зажила, но тёти знать об этом не стоит. Я готова стерпеть весь гнев.