Локкарт проводил капитан-лейтенанта Рамсея до его квартиры рядом с Морскими бараками. Молчаливая прогулка по шумным улицам через веселую толпу. В конце концов они расстались почти как незнакомые. Локкарт возвратился на борт, но заснуть не мог. Он дошел до конца шкафута и увидел командира. Эриксон стоял возле своей каюты, опершись на поручни, смотрел в воду и что-то бормотал.
–У вас все в порядке, сэр? - спросил Локкарт.
– Нет, - сразу ответил капитан, - Вам-то я могу сказать "нет".
Голос его был хриплым. Трудно даже сравнивать теперешнего Эриксона с тем спокойным и уверенным человеком которого Локкарт видел и слышал на мостике.
Локкарт подошел, облокотился на поручни совсем рядом с ним. Перед ними расстилалась в лунном призрачном свете бухта, чернела громада авианосца "Арк Ройал". За их спинами высился огромный Гибралтарский утес. Вершина, к которой они стремились много дней и ночей.
– Мы должны забыть все, - неожиданно сказал Локкарт. - Не стоит теперь об этом думать. Ничего не изменишь.
– Там была подлодка! - свирепо зарычал Эриксон. Он был безнадежно пьян. - Я уверен, черт побери! Это есть в рапорте.
– Это моя вина, - сказал Локкарт. - Я опознал шумы подлодки. Эти люди убиты мною.
Эриксон поднял взгляд. Невероятно! В его глазах стояли слезы. Блестящие редкие жемчужины скатывались по впалым щекам. Локкарт смотрел на своего командира с удивлением и сочувствием.
Эриксон вдруг положил руку на его плечо и сказал обычным своим голосом:
– Никто их не убил… Проклятая война. Нам приходится делать все это, а потом читать заупокойные молитвы. Вы пили, старпом?
– Выпил, сэр. И довольно крепко, - ответил Локкарт.
– И я тоже… Спокойной ночи. - Он повернулся и, покачиваясь, направился в свою каюту. Через секунду раздался глухой звук рухнувшего тела. Локкарт бросился в каюту. Капитан-лейтенант Королевского флота Эриксон перестал существовать для всего мира.
– Сэр, - сказал Локкарт официально. - Вам бы лучше лечь в постель.
В ответ раздалось тяжелое дыхание Эриксона.
– Старый бедолага, - произнес Локкарт. - С тебя и вправду, кажется, достаточно.
Двухсотфунтовое беспомощное тело капитана покоилось в кресле. Локкарт попытался поудобнее устроить его. При этом он продолжал разговаривать вслух:
– Не могу дотащить вас до постели, мой дорогой командир, но могу, по крайней мере, устроить вас поудобнее на ночь. Ну и голова ж у вас будет трещать, когда вы проснетесь. Боже вас благослови! Не хотел бы я попасть вам завтра утром под горячую руку. Так. Вытяните ноги. Вот так… - Он расстегнул рубашку и ослабил узел галстука. Секунду смотрел в лицо спокойно лежавшего Эриксона, а потом направился к выходу, - Это все, что я могу для вас сделать, - пробормотал он и щелкнул выключателем. - Пьяны вы или трезвы, Эриксон, но вы - хороший парень.
Уже за дверью он услышал слабое и сонное бормотание командира.
– Ну и хорошо, сэр, - без всякого замешательства ответил Локкарт. - Все это правда… Спокойной ночи.
Он прикрыл дверь каюты. Вокруг стояла тишина. Локкарт спустился по трапу в пустую кают-компанию. Размышлял некоторое время о прошлом корабля, о своей вине за случившееся. Потом открыл буфет, достал стакан и бутылку. И, следуя примеру, который казался ему теперь достойным подражания, напился до бесчувствия…
Морель расположился на балконе, с которого открывался вид на главную улицу Гибралтара. Потягивая из стакана такое изысканно-бледное сухое "Тио-Пейп-Шерри", он глядел вниз.
Улица заполнялась матросами, сошедшими в увольнение. В магазинах было полным-полно шелковых чулок и духов. Матросы сновали по узким улицам. Из окон кафе и пивных баров доносились песни, смех и музыка. Морель, как и все остальные, бездумно окунулся в отдых. Они стояли в Гибралтаре целую неделю. Горячее солнце, заплывы до восточной оконечности утеса Рок, незнакомые лица на улицах, весь блеск посещения чужого порта не могли им надоесть. Уж если удалось выжить в этом походе и не погибнуть, как большинству команды "Сорреля", то Гибралтар мог показаться настоящей землей обетованной.
Слухи о катастрофе с конвоем быстро распространились среди персонала базы. Достаточно было сказать где-нибудь на берегу: "Я шел с АС-93", как к говорившему обращались удивленные взгляды. АС-93 был конвоем с репутацией. Всякий, кто шел с ним, должен был или погибнуть, или слегка помешаться… Заработать такую популярность что-нибудь да значило. Особенно в порту, корабли которого прославились дерзостью и мужеством, получив репутацию отчаянных. "Арк Ройал", например, чья огромная полетная палуба нависла над стоявшим совсем рядом "Компас роуз". Корабль, за которым охотились в семи морях. Который был мишенью для бомб, торпед и хвастливых газетных "уток" врага. Или, например, линейный крейсер "Ринаун". Да и остальные корабли, принадлежащие к так называемому " Соединению Н". Знаменитый отряд кораблей, которые водили конвои до самой Мальты, несмотря на яростные атаки и на угрозу встречи с "Бисмарком". Это 1000 миль на север. В итоге они загнали его насмерть, один из лучших рейдеров фашистов. Вокруг роились корабли помельче, флотилии эсминцев, минные заградители и выводок подлодок, препятствовавший каботажному плаванию немцев в Западном Средиземноморье. Через залив, под крылышком Испании, находилось шпионское око врага. Далеко на востоке лежали Крит и Греция, корчащиеся в агонии кровавого поражения. А над всем Средиземноморьем возвышался утес Рок. Пронизанный сотнями тоннелей, лифтами, складами боеприпасов и продовольствия, держащий мертвой хваткой проливы и еще тысячу квадратных миль океана.