– Просто я думал, что ответ будет отрицательным.
– В следующий раз… - начала Джули и умолкла. Они долго смотрели друг на друга.
– Даже имея дело с пуританами, трудно все устраивать самой.
– В следующий раз моя очередь, - согласился Локкарт. - Спокойной ночи.
Она кивнула и ушла, Локкарт повернулся и медленно пошел по улице.
* * *Вице-адмирал сэр Мюррей-Форбс спустился на пирс, едва получил сигнал о подходе «Салташа». «Салташу» суждено стать 521-м кораблем, который пройдет через него. Ему был оказан точно такой же прием, как и предыдущим 520ти. Огромное количество кораблей, прошедших адмиральские заботы, никак не отразилось ни на лице адмирала, по-обычному живом и внимательном, ни в манере взбегать по трапу. Он появился на юте, где его приветствовали Эриксон и офицеры, образовавшие почтительный строй. Пройдя несколько шагов взад-вперед и оглядев все вокруг, адмирал обратился к Эриксону:
– Фрегат больше, чем я предполагал. Эриксон задал совершенно уместный вопрос, придав голосу выражение глубокой заинтересованности:
– Это первый фрегат, который заходит сюда, сэр?
– Да. И ваш прежний корабль был первым корветом здесь тогда, в 1939-м. Странно… Много времени прошло… Представьте меня офицерам.
Адмирал быстро обошел всех. Локкарту он сказал: «В последний раз вы встречали меня без фуражки». Винсенту: «Вы были, кажется, на «Трефойле». Остальные удостоились прямого острого взгляда из-под густых кустистых бровей. После чего адмирал сошел с Эриксоном в командирскую каюту, где ему подали лучшее шерри.
– Эти фрегаты, кажется, хорошие корабли, - сказал он. - Нам в Атлантике нужно что-нибудь покрупней и помощней… Хотя и корветы неплохо, просто первоклассно поработали, - адмирал посмотрел на Эриксона: - Вы потеряли «Компас роуз», командир?
– Так точно, сэр.
– Да, долгая война, - сказал адмирал. - Чертовски долгая война. Но ганс выдыхается, клянусь Богом, выдыхается! Скоро совсем выдохнется. Сейчас начало его конца. - Он тут же сменил тон: - Вы здесь пробудете три недели, Эриксон. Вряд ли вам стоит рассказывать об учебном курсе или о моих требованиях. Вы знаете мои стандарты, - он посмотрел в иллюминатор. - Вам здесь покажется несколько прохладно, как всегда. Теперь у нас есть кино и хорошая столовая. Но это, пожалуй, и все.
– Насколько я помню, сэр, у нас будет не слишком много свободного времени, - улыбнулся Эриксон.
– Клянусь Богом, что это так! Ведь еще только середина войны… Как ваш новый старпом? Лучше первого?
– Первоклассный, сэр. Мы так долго были вместе…
– Удивительно, что сейчас делают эти непрофессионалы. Никогда б не поверил в начале войны, - адмирал осушил стакан, отказался от второго и поднялся. - Пора мне и двигаться… Вы должны как-нибудь со мной пообедать. Я хочу услышать о той лодке.
«Как ему удается? - удивлялся Эриксон, сопровождая адмирала на верхнюю палубу. - Что это? Такая невероятная память или он перед визитом на корабль специально читает на каждого из нас досье?»
У трапа выстроилась команда.
– Где-то я вас видел, - сказал адмирал, глядя скорее на бороду, чем на ее обладателя.
– Барнерд, сэр, - ответил боцман.
– Боцман с «Танджерина». Тоже здесь был, - адмирал удовлетворенно кивнул. - Тогда у него не было бороды, - пояснил он Эриксону. - Но чтобы измениться до неузнаваемости, бороды мало. Я сразу его узнал…
Просвистели боцманские дудки, адмирал отдал честь, ловко спрыгнул в катер. Уже оттуда он сказал:
– Завтра ваши занятия начинаются в 5.30 утра, - он тут же отдал команду, и его надраенный, сияющий катер понесся к берегу. С катера передали сигнал: «В гавани все стволы всех орудий должны находиться в диаметральной плоскости корабля». Локкарт обернулся, увидел, что одно из орудий, увы, градусов на десять отклонено от оси корабля, и тяжелыми шагами направился разыскивать Аллингэма.
Проходили дни. Люди быстро привыкали к службе, и время, затрачиваемое на различные действия - стрельбу из орудий, сбрасывание глубинных бомб, передачу сигналов, спуск шлюпки, - постепенно, секунда за секундой, уменьшалось. «Салташ» становился кораблем, приближающимся к идеалу адмирала и Эриксона. Эриксон хотел, чтобы фрегат стал вторым «Компас роуз», только чуть лучше.
На корабле такого размера офицеры были больше удалены от команды, чем на «Компас роуз». В течение рабочего дня им не приходилось иметь дело с живыми людьми. Теперь люди стали номерами: «Двадцать человек - на полубак!» «Шестнадцать кочегаров - для бункеровки!» Команда «Салташа» почти в два раза больше, чем на корвете, и они уже не знали всех по именам. Не было Грегга, не было Уэйнкрайта, не было сигнальщика Уэлльса… Если даже и находились на борту подобные люди, то они не попадались на глаза Эриксону и Локкарту, оставаясь лишь номерами корабельном расписании и именами в ведомостях жалованья. По утрам, отдав приказ «Команде построиться» и глядя на двойной строй по восемьдесят человек в ряд, Локкарт иногда начинал тосковать по прежней, почти семейной, обстановке на борту «Компас роуз».