- Рон? – ахнула она. – Что ты здесь делаешь?
- А ты думала, что я останусь сидеть в чулане? – ехидным голосом поинтересовался он.
- Я должна была…
- Я же запретил тебе идти в банк!
- Но, Ронни…
- Никаких «Ронни»! – взвился он, стараясь не замечать ее умоляющего взгляда. – И не смотри на меня так.
- Может, еще под замок меня посадишь?
- Не время спорить, – Рон развернулся и потащил ее за собой.
Весь путь до камина они проделали молча, и лишь когда ее ноги переступили через металлическую решетку, Пэнси подняла голову:
- Не злись…
Рон молча протянул ей горсть летучего пороха.
*
После разговора с Темным Лордом Драко чувствовал себя полностью разбитым. Волан-де-Морт сначала долго и пристально смотрел на него, а потом зашипел что-то на парселтанге. В этот момент Драко невольно позавидовал Поттеру, потому что Гарри, в отличие от него, понял бы смысл фразы. Темный Лорд прошептал еще что-то и взмахнул волшебной палочкой. В голове Драко зашумело, и воспоминания пестрой лентой понеслись одно друг за другом. Вскрикнув от боли, стальным обручем сжавшей лоб, он обхватил виски ладонями.
- Хватит, – сквозь зубы процедил Драко, падая на колени, словно пытаясь таким образом вырваться из плена легилименции.
Он не видел, как его отец инстинктивно бросился вперед к креслу Темного Лорда, но его удержал слуга Волан-де-Морта.
- Мой Лорд, – начал Люциус. – Я не вижу в этом острой необходимости…
- Ты оспариваешь мои решения?
- Ни в коей мере! Но я ручаюсь за сына. Можете мне поверить…
- Я не верю никому! – рявкнул Темный Лорд, снова поворачиваясь к Драко.
Тот стоял на коленях, откинув голову назад. Гримаса исказила его лицо. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Темный Лорд начал свою пытку, но когда тот отпустил его, Драко почувствовал себя опустошенным.
- Теперь ты можешь сесть, – прошипел Волан-де-Морт.
Драко отвел глаза. Голова гудела, в теле появилась слабость. В комнате возобновилась дискуссия, но он не вслушивался – боль в висках была настолько сильной, что ему хотелось только одного – опустить голову в холодный фонтан в парке у замка. Когда слуга Темного Лорда снова взял на руки тщедушное тело господина, Драко заметил, что тот снова пристально изучает его. Прежде, чем скрыться в зеленом пламени камина, Волан-де-Морт бросил Люциусу:
- Вы оба нужны мне для важной миссии. На подготовку уйдет много времени, но мы готовы ждать.
Вернувшись к себе в комнату, Драко распахнул шкаф. За стопками старых пергаментов стояла серебряная чаша, надежно спрятанная от посторонних глаз. Драко потянул ее к себе. В глубине сосуда было знакомое голубое свечение. Этот Омут памяти он купил себе пару лет назад, польстившись на резной узор. Тогда Драко и не подозревал, что Омут может пригодиться. Последние месяцы Драко хранил в нем особо ценные воспоминания. Проверив Омут и убедившись, что его никто не вскрывал, он поставил чашу на место и запер шкаф на заклинание. Достав из кармана медальон, Драко с опаской посмотрел в сторону двери. Он уже несколько раз пытался связаться с Гермионой, но попытки неизменно заканчивались неудачей. В этот раз медальон все-таки сработал.
- Грейнджер, какого… – Драко осекся, увидев в зеркале Дамблдора. – Профессор?
- Мне жаль, если я разочаровал вас, мистер Малфой, – с усмешкой произнес директор Хогвартса.
- Откуда у вас… – начал Драко, но Дамблдор его перебил.
- В свете последних событий мы с мисс Грейнджер пришли к общему мнению, что медальону лучше быть у меня.
- А больше вы ничего не решили? – раздраженно хмыкнул Малфой.
- Советую вам не прибегать к связи через сквозное зеркало какое-то время, – продолжал Дамблдор. – Спрячьте медальон.
Драко молчал.
- Кроме этого я полагаю, вам не нужно напоминать, что необходимо избавиться от этого воспоминания? – осведомился Дамблдор, наблюдая за недовольным выражением лица Малфоя.
- Благодарю за совет.
Он хмурился, но закрывать медальон не спешил и некоторое время изучающе смотрел на директора, словно хотел еще что-то сказать. Дамблдор догадывался, о чем он хочет спросить и улыбнулся:
- С ней все в порядке.
Морщинка между бровей Малфоя разгладилась.
*
Волан-де-Морт полулежал в кресле, в котором его оставил слуга. Дверь в комнату приоткрылась, и в образовавшуюся щель медленно вползла змея. Темный Лорд призывающе зашипел. Нагайна скользнула по толстому ковру и свернулась в кольцо на полу около ног хозяина.
- Подождем гостя, – усмехнулся Волан-де-Морт, глядя в блестящие глаза змеи. – Он скоро будет здесь.
Темный Лорд не ошибся – через несколько минут из камина к нему шагнул высокий темноволосый мужчина.
- Здравствуй, Солариус. Ты быстро ответил на мой зов.
- Мой Лорд, – Мелифлуа поклонился.
- Я позвал тебя, чтобы ты выполнил для меня небольшое поручение. Подойди ближе.
Солариус Мелифлуа сделал шаг вперед. От Темного Лорда не укрылось чувство брезгливости, мелькнувшее на лице волшебника, когда тот склонился к нему. Криво усмехнувшись, Темный Лорд прошептал приказ на ухо Пожирателю. Тот послушно кивнул и отстранился.
- Я сделаю все, как вы прикажете, мой Лорд.
- Запомни, мальчишка не так прост, – добавил Волан-де-Морт, поглаживая Нагайну. – Проследи за ним.
- Да, мой Лорд! – Солариус в очередной раз склонился в поклоне и скрылся в зеленом пламени камина.
*
Пэнси уселась на диване и, скрестив руки на груди, демонстративно надула губы. Рон еще не успел закончить читать ей нотации, как в комнату из камина с шумом вывалились близнецы.
- Еле оторвались, – довольно фыркнул Фред, отряхивая запылившуюся мантию.
- Паркинсон, что это были за красавцы с поворотливостью тролля? – поинтересовался Джордж.
Его рубашка дымилась от попавшей рикошетом петарды. Хохотнув, он стянул ее через голову.
- Мои двоюродные братцы.
- А я думал, что только нам не повезло с родственниками, – усмехнулся Фред.
- Это ты сейчас о ком? – возмутился Рон.
- Догадайся, – показал ему язык Джордж.
- Послушайте, – фыркнул Рон. – То, что вы втроем затеяли…
Договорить ему не удалось – в гостиной появилась миссис Уизли.
- Что здесь происходит?
- Мам, – начал, было, Рон, но Пэнси его опередила.
- Мы достали деньги, – встав с дивана, она протянула мешочек.
Всхлипнув, Молли порывисто ее обняла.
- Не плачьте, – сдавленно пробормотала Пэнси, не решаясь оттолкнуть от себя руки. – Теперь все будет хорошо.
*
Гермиона лежала на узкой больничной кровати, восстанавливая в памяти разговор с Дамблдором. Он объяснил, по каким принципам выбирались семьи для близнецов, и Гермиона в очередной раз ужаснулась хладнокровности и расчетливости профессора. Она догадывалась, что Дамблдор так охотно поделился знаниями только потому, что планировал стереть память. Положив ладонь на все еще плоский живот, Гермиона машинально провела по нему рукой. «Интересно, как долго я смогу продержаться без вашего отца? Неделю? Две? Месяц?» Дамблдор так и не отдал ей медальон со сквозным зеркалом, но после всего услышанного Гермиона не стала бы им пользоваться. Если профессор был прав, и Волан-де-Морт действительно находился в поместье Малфоев, знание могло оказаться для Драко смертельным.
====== Глава 26 ======
Гермиона отложила потрепанную газету на столик у кровати и вышла из своей комнаты. Неделю назад ее, наконец, выписали из лазарета. За время пребывания в нем Гермиона успела обдумать разговор с Дамблдором и подробнейшим образом изучить подшивку из старых газет. Теперь она понимала, почему заострила внимание на статье со сплетней о ведьме из рода Мелифлуа. Речь шла о приемной матери Томаса, и именно тот фактор, что она не может иметь детей, стал решающим при выборе семьи для мальчика. Ведьма-целительница (не без помощи Дамблдора) предложила Фраане Мелифуа сделку – та соглашалась на усыновление, а взамен ее мужу Солариусу внушали мысль, что она излечилась от бесплодия. Он так и не узнал, что Томас – не его сын. О семье Сары в магических газетах ничего не было. Дамблдор специально поместил девочку в семью маглов, чтобы никто не догадывался о том, что она имеет отношение к миру магии. Даже Сара не подозревала о своих способностях. Гермиона несколько раз спрашивала директора Хогвартса – почему именно Вудли? Дамблдор всегда уходил от ответа. Сара часто навещала ее в лазарете, и эти визиты скрашивали одиночество Гермионы. Когда-то она гадала, сколько времени сможет продержаться без Драко. Длительность разлуки превзошла все ожидания – с того самого момента в лазарете прошло больше четырех месяцев. Слякоть на улице сменилась пушистыми сугробами, а осенние дожди холодными ветрами. Гермиона окрепла, тошнота прекратилась, но Дамблдор настаивал на том, чтобы она не покидала больничное крыло. Гермиона не разделяла его тревоги, но директор был непреклонен. С одной стороны, она понимала его беспокойство, а с другой – не хотела подчиняться. За четыре с лишним месяца, что она находилась на вынужденном «лечении», как сообщили ее сокурсникам, расследование Министерства не продвинулось ни на дюйм. Гермиона подозревала, что директор специально его затягивает, чтобы Сара и Томас официально не могли покинуть территорию Хогвартса. Традиционный рождественский бал отменили, так же как и каникулы, но настроение учеников и без этого было мрачным. «Мы все здесь находимся в ловушке, – думала Гермиона, поднимаясь к кабинету Дамблдора. – Все мы принесены в жертву «великой цели»…» Мимо нее пронеслась шумная стайка первокурсников, но Гермиона не стала делать замечание, а лишь плотнее запахнула на себе мантию, чтобы не привлекать излишнее внимание к своей немного изменившейся фигуре.