- Он даже не знал об этом воспоминании. Когда он читал мои мысли, оно уже было в Омуте памяти.
- Дело не в воспоминании, – сухо пояснил Люциус. – А в том, что ты не выполнил приказ. Я пошел на сделку с Дамблдором только потому, что он обещал вытащить нас из-под постоянного надзора. И он сдержал слово – Темный Лорд теперь уверен, что мы мертвы.
- Но он еще может провести ритуал для возрождения.
- Этому помешают.
- Кто? – с усмешкой перебил отца Драко. – Мракоборцы? Да они даже не смогли пресечь побег!
- Они справятся. Но каким бы ни был исход битвы, я не хочу, чтобы мой сын в дальнейшем путался с маглорожденной, – безапелляционно заявил Люциус. – Ты больше не должен видеть эту девушку.
- Я сам разберусь!
- Нет! – отрезал Малфой, поворачиваясь к сыну. – Ты уже пытался разобраться, и во что это вылилось? Ты поставил под удар не только честь семьи, но и наши жизни! Повторяю: ты больше не должен видеться с Гермионой Грейнджер.
Драко отвернулся, а Люциус нахмурился – ему был знаком этот упрямый взгляд. Взгляд, который сын унаследовал от него.
*
Гермиона не знала, откуда у нее взялись силы покинуть Хогвартс. После прощания с Сарой она хотела все бросить и остаться рядом с девочкой, хоть в глубине души и понимала, что неожиданное признание лишь усугубит ситуацию. «Пока она должна знать только то, что я – ее подруга, – с горечью думала Гермиона, приближаясь к камину. – Но потом я найду способ рассказать ей правду».
- «Нора», – вздохнула она, бросая летучий порох.
Выйдя из камина и поставив чемодан, Гермиона осмотрелась. В комнате практически ничего не изменилось с момента ее последнего посещения, когда они с Роном уезжали на вокзал, чтобы отправиться в Хогвартс. Тогда Гермиона была уверена, что «Нора» для нее стала вторым домом. «Время меняет все», – подумала она, делая шаг вперед. Словно в подтверждении мыслей из спальни Рона появилась невысокая темноволосая девушка. Пока она спускалась по лестнице, Гермиона не могла отделаться от мысли, что незнакомка ей кого-то напоминает, а когда поняла, не смогла сдержать удивленный возглас:
- Паркинсон?
Та вздрогнула, поворачиваясь на звук голоса, а потом усмехнулась:
- Привет, Грейнджер. Так ты и есть таинственный новый жилец, о котором написал Дамблдор.
В какой-то момент Гермионе показалось, что это не Пэнси стоит перед ней – слишком разительные перемены произошли в облике слизеринки: волосы, которые она обычно распускала, были собраны в практичный пучок, платье простого покроя обтягивало фигуру, потерявшую привычную полноту, а лицо с когда-то пухлыми щеками немного осунулось, но все эти изменения ее совершенно не портили.
- Ты так… – Гермиона пыталась подобрать слова.
- Похудела? – усмехнулась Пэнси. – Скажи это, я не обижусь.
- Постройнела.
- Да уж, жизнь с семейством Уизли имеет определенные преимущества.
Гермиона никак не могла оправиться от шока и машинально запахнула на себе плотную накидку.
- А ты так… – начала Пэнси, остановив взгляд на ее животе.
- Поправилась? Скажи это, я не обижусь.
- Округлилась.
- Пэнс, идем завтракать, – в гостиной появился Рон и осекся, увидев Гермиону. – Ты здесь?
- Ничего не хочешь мне рассказать?
Завтрак проходил в натянутом молчании, пока на кухне не появилась миссис Уизли. Не заметив смущенную физиономию сына, она кинулась к гостье.
- Гермиона! Так это о тебе говорил Дамблдор. Как хорошо, что ты поживешь у нас.
Молли принялась хлопотать вокруг, накладывая Гермионе в тарелку разные лакомства.
- Миссис Уизли, не стоит.
- Accio, пудинг! Попробуй-ка вот это, милая.
Молли поставила тарелку, немного наклонилась вперед, и увидела, наконец, округлившийся живот.
- Ты ждешь…
Не договорив, миссис Уизли подняла суровый взгляд на Рона, который от неожиданного немого обвинения матери поперхнулся и закашлялся, а Пэнси и Гермиона, переглянувшись, в один голос заявили:
- Это не он!
- Но кто же? – приподняла брови Молли.
- Это не так уж важно, миссис Уизли.
После завтрака Рон остался на кухне, чтобы побеседовать с матерью.
- И как ты могла подумать, что это я сделал? – услышала его возмущенный шепот Гермиона и невольно улыбнулась.
- Малфой не перестает удивлять меня, – усмехнулась Пэнси, когда они вышли из кухни.
- Да уж, у вашего пари были весьма специфичные последствия.
- Ты знаешь, о пари? – ахнула Пэнси. – Знаешь, но ничего не сказала Рону?
- А при чем тут он?
- Как при чем? – Пэнси неожиданно осеклась. – Погоди, а что тебе рассказал Малфой?
- Он сказал, что вы поспорили, что он сможет окрутить «гриффиндорскую заучку».
- А, ясно… – Пэнси тут же напустила на лицо равнодушие и отвела взгляд.
- Но как я понимаю, это не так, – продолжала Гермиона, сузив глаза. – Какое было пари?
- Я же я все равно тебе не скажу.
- Если Рон имеет отношение к вашему пари, – продолжала анализировать Гермиона. – Значит… Поняла! Малфой не просто должен был соблазнить меня. Еще и ты должна была соблазнить Рона! Отвечай, я права?
- Грейнждер, это было давно.
- Так я права? – Гермиона схватила Пэнси за плечи и развернула к себе. – Рон не заслуживает того, чтобы его использовали!
- Использовали? – Пэнси оттолкнула ее руки. – Ты издеваешься? Да, все началось как глупое пари. А потом… Я поняла, что… меня к нему тянет… А потом он сделал то, что не делал для меня ни один человек. Он дал надежду, когда я совсем отчаялась…
Гермиона молчала, наблюдая за тем, как она нервно теребит кольцо на безымянном пальце.
- Наверное… я люблю его, – неожиданно вырвалось у Пэнси. – О, Мерлин, я говорю тебе то, что еще даже ему не говорила.
- Ты расскажешь Рону о пари?
- Нет, ты точно надо мной издеваешься! Как ты себе это представляешь? Я должна подойти и сказать: «Ты знаешь, Уизли, ты мне никогда особо не нравился, просто мы с Малфоем от нечего делать поспорили и решили разбить вашу парочку…»?
- Ну-ка повтори, – раздался за ее спиной холодный голос.
Пэнси почувствовала, как внутри нее все сжимается от страха.
- Это не то, что ты подумал, – прошептала она, оборачиваясь.
- Откуда ты знаешь, что я подумал?
- Уизли…
Пэнси не могла найти слова, чтобы оправдаться. Глаза Рона сузились, а на лице появилась пренебрежительная гримаса.
- Какая же ты стерва, Паркинсон, – выплюнул он и вышел из гостиной.
- Уизли… Рон! Рон, подожди! – Пэнси бросилась вслед за ним. – Я могу все объяснить!
- Слышать не желаю!
- Да погоди же ты… – Пэнси отчаянно цеплялась за рукав его рубашки, но Рон сбросил ее руку.
- Оставь меня.
- Да, мы поспорили… Но…
Он резко развернулся к ней, не дав закончить фразу:
- Все, что ты говорила… Ты просто играла!
- Только в начале! – умоляюще прошептала она. – Не сейчас…
- Ты поэтому отцу денег на лечение предложила? – продолжал кипятиться Рон. – Совесть замучила, да?
- Как ты можешь говорить так? Я же… хотела помочь! – слезы навернулись на глаза, но она не обращала на них внимания. – Рон!
- Я не верю тебе! – отмахнулся он, удаляясь от нее быстрыми шагами.
- Подожди! Рон! – кричала Пэнсти, и ей казалось, что она может оглохнуть от звука собственного голоса. – Рон! Ты не понимаешь… Я… Я же ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, Уизли!
Пэнси схватилась за голову. Она сказала это вслух. Она все-таки решилась. Рон замер. Раньше никто и никогда не говорил ему этого. Даже Гермиона. Он медленно обернулся.
- И как я могу этому верить? Ты ведь такая хорошая актриса.
- Ронни… – прошептала она, чувствуя, как слезы бегут по щекам. – О, Мерлин, что же мне сделать, чтобы ты мне поверил?
- Я не знаю, – вздохнул Рон. – Теперь уже не знаю…
На какой-то миг Пэнси вспомнила себя прежнюю. В ней проснулась злость, которая сменила отчаяние.
- Ну и прекрасно! – фыркнула она, сузив глаза. – Оставайся один со своей гордостью! И живите с ней долго и счастливо! Я перед тобой чуть ли не наизнанку вывернулась! А ты… Ненавижу тебя, слышишь?