Он сказал Тому Уиндеграунду, что уедет в Денвер. Это тоже ложь! Ему нужно было скрываться теперь не в городе своей мечты в Колорадо, а где-то в другом месте. Кроме того, он должен был добыть и девичий паспорт для Кейти, на которой он хотел, конечно, жениться. Джеффри из-за этого всю ночь не спал, он думал, думал и думал, но ничего толкового ему в голову ему пока еще не пришло.
Когда Кейти пришла в себя, то увидела, что у кровати стоят отец и брат, с которыми ей не доводилось встречаться целых десять лет. Кейти молча созерцала в течение нескольких минут на окружавших ее людей и не могла понять, что случилось, как она сюда попала и тому подобное.
- Я бы также испугался, дорогая, - сказал ей отец, - Попасть в шторм на яхте - не удовольствие. Да и как могло так случиться, что нашли тебя и Джеффри именно мы.
- Но папа...- хотела что-то добавить Кейти.
- Не говори, дочка, я хочу сказать все, что не сказал за десять лет нашей разлуки, все, что подумал, когда увидел тебя. Я десять лет жил только памятью о тебе, Кейти, только фотографии говорили мне о том, как ты выросла, мне нужно было увидеть тебя, Кейти, потому что в моей памяти до сих пор живет маленькая восьмилетняя девочка. Джерри вырос, ты видишь, я знал, что ты уже взрослая, но во мне жила маленькая девочка, о которой я помнил с того момента, как самолет унес меня сюда. Кейти, ты моя единственная дочь, я знаю, но живу прошлым, и теперь у меня две Кейти: одна - ты, а другая - ты десять лет назад.
Отец заплакал. Кейти села на кровати и обняла его.
- Ничего, папа, ничего, я такая же, как десять лет назад, я не изменилась, поверь мне, папа.
- Кейти, - сказал Джерри, - знаешь, я до сих пор знал, что ты есть, что ты похожа на папу и ... больше ничего. Прости меня за это, Кейти, прости...
- Да не за что мне тебя прощать, Джерри, не моя воля была, что мы расстались. Все мы перед Богом ведь только подчиненные. Что дано - того не изменить. Позволь теперь мне, Джерри, уединиться, отдохнуть хочу.
- Но Кейти...
- Нет, папа, нет, пожалуйста, голова у меня раскалывается, кружится, нет то кружится, то нет, не пойму, что со мной. Сотрясение, наверное.
- Кейти, я тебе врача позову, ладно, - предложил отец.
- Да, пожалуй, - коротко сказала Кейти и опустилась на подушку.
Как отец и брат ушли, Кейти опять села на кровати, чтобы обдумать все, что случилось с ней, понять, куда мог деться Тутанхамон, что с ним могло случиться и куда он мог уйти.
Но ее мысли прервал Джеффри, вошедший к ней сразу же после ухода отца. Кейти очень удивилась его появлению и высказала это.
- Джефф, где Тутанхамон, ты не знаешь?
- Знаю, а как же, моя красотка, - все еще чувствуя свое привилегированное положение сказал Джеффри.
- Ну и где?
- Далеко и глубоко, - не чувствуя за собой никакой вины спокойно ответил Джеффри.
Он знал, что после этого Кейти упадет на подушку и зальется слезами, потому что эта девушка способна понимать и с полуслова, но он не мог предположить, что эта маленькая женщина может оказаться настолько сильной, чтобы превозмочь слезы, встать с кровати и изо всех сил дать ему, Джеффри, пощечину.
- И ты, ты не мог помочь...- заливаясь слезами кричала Кейти.
- Когда я увидел, было слишком поздно, - не оставляя своей точки зрения сказал Джеффри.
- Тебе всегда все поздно, ты безнадежен, Джеффри, безнадежен, ты не американец, а неизвестно кто, ты сопляк и пессимист, ты никому не можешь быть товарищем, ты никогда не поможешь ближнему, ты... ты просто негодяй... Уйди! Цйди! Избавь от своего присутствия...
- Ты меня не дослушала, Кейти...
- Тебя нечего слушать.
- В твоем положении между тюрьмой и свободой я бы послушал.
- И почему, если не секрет?
- А потому, Кейти, если ты доверишься мне, то я, благодаря своим связям, могу подарить тебе свободу...
- Зачем мне такая свобода... Буду жить по инерции.... Хоть где...Хоть как...
- Ты тоже пессимистка.. А чего тогда меня осуждаешь... Ты ведь тогда права не имеешь.
- Имею, потому что у тебя гордости нет. Если ты не горд, то ты не человек... Нет у тебя гордости, а у меня есть... Прости, мысли не клеются...
- Знаешь, Кейти, тогда ты ради отца пожертвуй, согласись на мои условия ради брата и отца, Джерри подари человеческую жизнь, дай им свободу...
- И чем мне жертвовать ради них, Джеффри, ведь кроме жизни у меня теперь ничего нету...
- У тебя есть я. Будь моей женой! Только тогда я обо всем позабочусь, только тогда будет у тебя свобода...
- А у тебя душа образовалась, Джеффри.
- И почему это?
- Потому что ты понимаешь, что брак мой с тобой не ради счастья, а ради отца и брата.
- Может быть и так, Кейти. Но еще я не смогу жить с Томом и Джеральдом. Мне стыдно будет за ложь про Тутанхамона .Давай уедем, Кейти...
- Куда?..
- Я и сам не знаю. Но в любом случае я тебе не разрешу отцу сообщить название. Мы исчезнем, никто не должен будет знать о нас. Ты готова на это, Кейти?
- Да, Джеффри, сейчас я на любую жертву готова...
- Только ничего не рассказывай папочке...
Сказав это, Джеффри вышел. Он больше никогда не заходил к ней в комнату, никогда не говорил ни с Джерри, ни с Томом. Он заперся в своей комнате и долго плакал целыми днями, потому что плакала его душа. Ах, как счастлив должен был быть Джеффри! У него теперь было все, чго бы он не пожелал, сбылись все его мечты: у него была любимая девушка, его враг был унесен морем, а он был впервые свободен от диктатуры отца, ведь им теперь руководило не что иное, как любовь, вечное чувство, которому все подвластно. Но Джеффри не был счастлив, что-то сломалось в нем сегодня. И солнце светило для него не привычным золотисто-желтым светом, а каким-то странным, не ощущаемым другими, черным. Сердце Джеффри, казалось, сжалось во столько раз, что он и сам сидел на своем диване весь сжавшийся и съежившийся. Его сердце было проколото чем-то острым, и при каждом движении напоминало Джеффри о себе со все большей болью. Нет! Это была не физическая боль. Джеффри не стонал, он не мог стонать: все в его организме смешалось в единое целое и крутилось туда-сюда, выворачивая Джеффри наизнанку. О, он был счастлив, но он был несчастен. Он добился своего, но он осознавал, что ничего не добился. Кейти не понимала его, и он понимал это. Это и било его душу до смерти. Ему мешало его ужасное прошлое, мешало понять полностью душу человека, выпустить убитую горем пташку-Кейти из клетки, а не удерживать ее всеми силами у себя. Но Джеффри не мог этого сделать, как он мог бросить то, что так сложно наконец-то досталось ему. Противоречия в душе раздирали Джеффри на две части.
- О! Это мой кризис! - крикнул Джеффри и упал на диван словно выжатая грязная тряпка. - Дальше я не буду следовать его философии, быть может, я еще выйду, убегу из этого тупика, пока не поздно... Да, пока я не превратился в него...
Доктор, которого привел для Кейти ее отец, сказал, что у нее месяцев через семь должен бы родиться ребенок. Кейти ответила на этот вывод доктора одобрительной улыбкой и уверенным взглядом: "Я это давно знала..." После всего этого, Кейти опять осталась наедине в закрытой комнате. Она не могла видеть ни отца, ни Джерри, потому что в их присутствии она могла не выдержать и сказать всю губительную сейчас для нее правду...
И вот все ушли. Кейти осталась наедине с ручкой и чистым листком бумаги. Она села за стол и начала писать...
"Дорогой мой Тутанхамон... Тебя нет! Я не могу смириться с этим, просто не могу, хотя все и говорят, что ты умер. Ты для меня все тот же молодой мальчик, которого я так сильно любила. Любила за то, что ты не как все, ты особенный, ты мог понять меня, выслушать и никому не сказать. Ты был гордым и сильным. Ты был мне опорой, Тутанхамон, с тобой я потеряла ты точку в моей жизни, которая так необходима каждому человеку. Я потеряла того, кому я могла исповедаться. А теперь я вынуждена жить с Джеффри ради свободы Джерри, моего брата, и моего отца, Тома. Я не могу сказать тебе:"Прощай!", просто не могу, я не могу бросить прошлое, все оно живет в душе моей, я тебя никогда не забуду, и когда родится у меня ребенок, я буду любить его, это будет память мне о тебе. Я не могу свыкнуться с мыслью, что никогда не увижу тебя, не смогу с тобой поговорить, душу выплеснуть тебе в лицо. Я письма буду писать тебе. Ты их прочитаешь, я знаю. Я еще хочу сказать тебе, что из нас и пророки бы вышли. Знаешь, что для настоящего пророка нужно? Женское сердце, мужская гордость да старческий философский ум. Да вот, не вышло. Потому что философа недоставало. Я не говорю, что мы глупы, нам опыта не хватало, чтобы в пророки податься. Да вот! Перевелись сейчас все философы. Все они в прошлом остались, поэтому сейчас и нет настоящих пророков. Не туда люди идут. А я перед ними лишь истязаемая жертва, которой они и в глаза не посмотрят. Да, женского сердца мало, чтобы мир к добру обратить. Вот почему одинокий пророк ничего сделать не может. А вот втроем мы бы смогли перевернуть все, мы бы указали дорогу человеку, куда нужно ему идти на заре нового века. Прощай, напишу тебе скоро... Жди..."