— Да, я не шучу. Идите быстрее сюда! Посмотрите, он жив! Даже не ранен!
«Что? Не ранен? Но как же дыра в моём животе?»
Мада был ещё слишком слаб, чтобы сказать хоть слово, но он изо всех сил пытался не потерять сознание. Слушая каждую фразу незнакомых ему людей, он старался понять, что же происходит. Его голова завалилась набок, и он увидел девушку, идущую в его сторону из дальнего угла зала.
— А он и правда живой, — девушка внимательно смотрела на тело Мады. — На его кистях рук клеймо, а на запястьях следы от браслетов. Эта тварь помогала убивать наших людей, — в руках девушки появилась коса из крови. — Сейчас я быстро исправлю чью-то ошибку!
«Её глаза. Почему они кажутся такими тёплыми?»
Мада никогда в жизни не видел глаз такого насыщенного вишнёвого цвета. Но ему часто снился сон, где он бежит по тёмному коридору за женским силуэтом. Коридор тянулся в бесконечность, словно чёрная змея, извивающаяся в лабиринте его подсознания. Стены были обшарпанными и холодными, местами покрытые трещинами, из которых сочилась непроглядная тьма. Впереди, едва видимый в этой мрачной бесконечности, мерцал загадочный силуэт женщины. Её фигура была призрачной, окутанной дымкой, как вуалью тайны, которую нельзя сорвать. Она двигалась легко и плавно, её шаги были бесшумны, как ветер. Мада бежал за ней, но никак не мог её догнать. Она часто оборачивалась и смотрела на него своими вишнёвыми глазами. Их цвет — насыщенный и глубокий — манил к себе, словно обещая ответы на все вопросы, которые мучили Маду. Каждый раз, когда он приближался к женщине, она ускользала, исчезая в плотной тьме, только чтобы появиться вновь, как мираж в пустыне. Тёплый и прекрасные вишнёвые глаза — единственное, что он помнил, единственное, что пробивалось сквозь завесу сна.
— Стой! — Борис резко схватил руку девушки и одним ловким движением перерубил ее косу. — Я же сказал без бойни! Эй, ты нас слышишь? — обратился он к Маде.
Мада, сам того не ожидая, один раз моргнул.
— Отлично, — без слов понял его Борис. — Так, давайте достанем его отсюда.
— Я против! — раздался резкий голос девушки. — Он был одним из них, а ты хочешь принести его в наш дом? Лучше просто оставить его тут или убить.
— Эй, Аве, что ты заладила? Мне он нравится, — Сайхо снял свою кепку и почесал затылок, — этот парень смог довести тебя за секунду, не говоря ни слова. Мы с ним определённо подружимся.
— Двое против одного, — подытожил Борис. — Аве, достань его из капсулы. Только аккуратно!
Коса Аве в три удара обрубила все торчащие трубки и замки на капсуле.
— Ты счастливчик! Считай, что сегодня твой второй День рождения!
— С Днём рождения! С Днём рождения! — дважды выкрикнул Сайхо, но получив подзатыльник от Бориса, сразу замолчал.
— Быстро заканчиваем тут и уходим. Мы и так потеряли много времени!
Обернув тело Мады плащом, Борис закинул его себе на плечо и направился к спуску в туннели.
— Прости за неудобства, но придется потерпеть.
Какое-то время Мада ещё воспринимал всё, что происходит вокруг, но потом потерял сознание и провалился в темноту.
Далее…
Песнь IV «Без потерь»
Песнь 4 «Без потерь»
Песнь IV «Без потерь»
Звуки выстрелов не затихали уже месяц. Ровно столько отряд Щитов Верхнего мира находился на передовой. Им было приказано удерживать позиции рядом с городом, который контролировали Дикари. Так называют людей, не подчинившихся воле Короля Верхнего мира и сражающихся против его тирании. С момента «Великого деления» они скрываются в разных уголках материка, чтобы со временем собрать армию, способную противостоять тирану. Последняя война шла уже десять долгих лет, тысячи солдат на разных полях сложили головы во взаимных попытках захватить несколько лишних километров. В отличие от армии Короля, Дикари не обладали особой кровью и полагались только на своё вооружение. Если их загоняли в угол, они подрывали себя вместе с врагом. Над теми из них, кого удавалось захватить, проводились безжалостные эксперименты, направленные на создание новой формы крови, но все попытки оказывались неудачными, и подопытные часто умирали в мучения.
Укрепления Щитов проходили в нескольких сотнях метров от города: три линии окопов и пара землянок с провизией, которая была уже на исходе. Между укреплениями и городом всё поле было усеянное телами Щитов и Мечей, имена и номера которых будут навсегда забыты. Противники расположились в нескольких домах на окраине, установив пулеметные гнезда, они постоянно обстреливали Щитов, находящихся в окопах. Каждые пять минут раздавались громкие пулемётные очереди, но все они пролетали над головами вымотанных бойцов, тем самым, не давая им возможности отдохнуть. Некоторые из них бесцельно бродили по окопам, иногда сталкиваясь друг с другом, но потом, не сказав ни слова, брели дальше. Пока другие, с голыми животами и обречёнными лицами, лежали на спине, прикрыв глаза руками. Лучи солнца лизали их сухие губы, а слабый ветер лишь поднимал клубы пыли. Иногда кто-то из них проваливался в тёплые объятья сна, но уже через несколько минут вскакивал с криком, наполненным ужаса. Почти все они кричали. Кричали от сна. Кричали от звуков выстрелов. Кричали от солнца. Кричали от жизни. Были и те, кто поддался отчаянию и просто бился каской о землю, стараясь зарыться в нее, чтобы хотя бы какое-то время не слышать выстрелов. Часто над их головами пролетали огромные металлические птицы, заполненные бомбами. Их тень медленно скользила по выжженной солнцем земле, но ничего не происходило. Они просто растворялись в небесной глади и оставляли за собой длинный белый след.